жизнью и терпят другие лишения, некоторые подолгу не видят семьи и вообщем сильно сникли и затосковали. Надо бы для поднятия боевого духу устроить им баню, поплескаться с ними, похлестать им венечком спинку и вообще своим девичьим смехом подбодрить, особенно те группы, которые уходят на смертельно-опасное задание. Мужним бабам это делать как-то не пристало, а вот девкам вроде Тани самый раз. Поупорствовав для приличия немного, Таня поддалась на уговоры подруг и женсовета отряда. Банные обязанности она исполняла исправно, в отряде тоже были ею довольны, да вот попалась по наводке предателя в руки гестапо. Эсэсовцы, слушая откровения Тани, раз за разом выбегали в соседнюю комнату, где услужливые местные полицаи привели девок устроившихся в комендатуру на "работу", напоили их самогоном, и те обслуживали перевозбудившихся захватчиков. Понимая, что перед неминуемой смертью и желая хоть как-то облегчить свои мучения, Таня без утайки во всех подробностях рассказывала весь свой не такой уж богатый бабский стаж. И как ездила на областные сборы комсомольского актива в Смоленск и там съехавшиеся здоровые, молодые мужики и бабы чихать хотели на учения Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина вместе взятых, пользуясь неожиданной свободой целыми днями пили водку и самогон и предавались групповому разврату. Особенно ей понравился разудалый комсорг с МТС с Вязьмы. У него был большой и толстый член и владел он им виртуозно, а еще у него были сильные и очень нежные руки, которые ласкали так, что вынести это Таня просто не могла. Она впервые у него взяла в ротик и бегала за ним как собачонка, но по окончании он уехал в свою Вязьму к жене и сыну, а Таня чуть не наложила на себя руки. Хорошо, что на собрании ее заприметил второй секретарь обкома, пригласил на дачу и там, в кругу ответственных товарищей прибывших на служебных авто с такими же соблазнительными девицами, как и она все веселились от души насыщаясь деликатесами, которые были на столе в избытке. Эти предвоенные годы были не очень зажиточными и жившую постоянно впроголодь Таню можно понять. Подавшись всеобщему настроению достатка, сытости, беспечности и вседозволенности, Таня напилась шампанского, вскочила с другой девушкой на стол, обнажилась и подбадриваемая присутствующими стала танцевать подрыгивая бедрами под звуки "Интернационала" доносившиеся с патефона. Глядя на молодую, пышущую здоровьем, очаровательную Таню, собравшиеся мужчины цокали языками, поглаживая усы, протирали запотевшее пенсне и что-то невнятное гундосили, вытирая с пьяных рож слюни (большинство приглашенных ответственных работников партийного и хозяйственного актива области были грузинами, евреями и литовцами) и представляли себе свой новый мир, который они строили светлым и радужным, ради которого не зря они столько убивали, мучили, насиловали и грабили, недалеких, тупоголовых, холуйски услужливых россиян. Но как говаривал классик "не долго музыка играла, не долго фраер танцевал", эта лексика хоть и была знакома большинству присутствующих, так, как в дореволюционном прошлом все они были обыкновенными уголовниками, но в новой, сытой, вольготной и безнаказанной жизни стала забываться. И возмездие пришло неожиданно. Полковник Гоцешвили, будучи начальником областного управления НКВД, прознав про бурное застолье, на даче второго секретаря обкома, на которое тот по неосмотрительности его забыл пригласить, посчитал себя уязвленным и затаил злобу. Донесла на второго секретаря его жена, которая, кстати и была любовницей кавказца. Осерчав не на шутку, Гоцешвили распорядился всех участников непристойной попойки арестовать и допросив в застенках НКВД судить. Вместе со вторым секретарем по сложившейся традиции, арестовали и его неверную жену. На открытом судебном процессе, который проходил в городском Доме культуры железнодорожников, они оба сознались в
Интересное знакомство(продолжение)