и м небывалым наслаждением - не шла сладость от суходрочек! Когда Расик дрочил, сладко делалось только в попе - в районе ануса, и сладость эта была короткая, скоротечная... а теперь сладость разлилась по всему телу - как если бы он, Расим, с головой нырнул в бочку солнцем нагретого золотистого меда! Кончил... "с Д и м о й кончил - на Д и м у... как он - на меня..." - мелькнула у Расима радостная мысль, и Расим, ощущая в промежности огнём полыхающую сладость, с чувством невольно возникшей благодарности обессилено ткнулся пересохшими горячими губами в Димкину шею; "завтра нам будет стыдно..." - подумал Расим, но эта возникшая мысль никак не вязалась с его чувствами, и Расим тут же отмахнулся от этой мысли, однако ощущение лёгкой виноватости снова царапнуло сердце, как это бывало у него, у Расика, всегда, когда он кончал в одиночестве, занимаясь мастурбацией... "стыдно... почему нам должно быть стыдно, если обоим нам - и Д и м е, и мне - было так хорошо?" - подумал Расим, чувствуя горячее объятие крепких Д и м и н ы х рук, в то время как сам Димка, лёжа под Расимом - прижимая кончившего Расика к себе, с чувством ликующей радости думал о том, что сейчас случилось-произошло самое главное: Расик кончил - испытал с ним, с Димкой, не просто оргазм, а познал несомненное наслаждение, и теперь... "теперь он уже никуда... никуда не денется от нашей взаимной любви!" - ликующе думал Димка, ощущая сухие горячие губы Расима на своей шее - чуть ближе к ключице... разве это было не счастье?Какое-то время они лежали молча, не шевелясь, - смешавшаяся сперма липко склеивала их животы, и Димке было приятно думать о том, что сперма его и сперма Расима перемешалась в одну неделимую субстанцию; это смешение казалось Димке символичным - имеющим сакральный смысл... как если бы это смешалась не их горячая сперма, а они сами слились друг с другом и душами, и телами в неразделимое целое! Повернув голову набок - не размыкая объятий, Димка краем дотянувшихся губ поцеловал Расима в пылающую скулу.- Расик... - чуть слышно прошептал Димка, и руки его ещё крепче прижали Расима к груди.- Что? - так же тихо - так же чуть слышно - отозвался Расим, не делая никаких попыток высвободиться из Д и м и н ы х объятий.- Я люблю тебя... Расик, я люблю тебя!
Приемыш