в однополом формате не существует... кто им дал право судить обо всех? Два парня - Расим и Димка - друг против друга стояли в ванной под серебристо струящимися нитями льющейся сверху воды, и тела их вновь наполнялись музыкой негасимой юной страсти, - слаженно, синхронно двигая руками, они смотрели друг другу в глаза, и уже не нужно было... не нужно было никаких слов! Когда действую пушки, музы молчат... или как там звучит эта пословица? Их члены - их юные, но вовсе не маленькие пиписы - были снова налиты горячими соками неудержимого желания, и сладость опять растекалась по их обнаженным телам, - музыка страсти неслышимо, но вполне ощутимо звенела-звучала в их юных душах: стоя друг против друга, они сладострастно ласкали - мыльно дрочили - друг другу напряженные, сладким жаром распираемые пиписы, приближая один для другого желаемые оргазмы... и - оргазмы не заставили себя ждать!Димка почувствовал, как судорожно дёрнулись, конвульсивно сжались мышцы его сфинктера, - невольно двинув бёдрами вперёд, Димка судорожно сжал, стиснул свои ягодицы, и в то же мгновение из его окаменевшего члена молниеносно вылетела струйка перламутровой спермы... струйка долетела до Расима - влепилась в Расима чуть ниже пупка, и тут же, буквально через секунду, Димка ощутил, как упруго дёрнулся, встрепенулся в его кулаке член Расика, - он увидел, как на миг лицо Расика словно застыло от ощущения ознобом прокатившегося по телу кайфа; сперма Расим, не долетев до Димкиного живота, крупной горячей каплей вязко шлёпнулась Димке на ногу...- Расик... - то ли выдохнул-прошептал, то ли всхлипнул-проговорил Димка, порывисто прижимая податливо подавшееся тело Расима к себе. - Расик...Разве это было не счастье? Расим, подавшись вперёд - всем телом прижавшись к Димке, непроизвольно вскинул руки вверх, обвил руками Димкину шею, уткнув пылающее лицо Димке в шею, - какое-то время они стояли, обнявшись, не шевелясь, ощущая-чувствуя, как полыхнувшее, прокатившееся по их телам обжигающе сладкое наслаждение медленно испаряется, словно сворачивается, вновь возвращается в скрытые глубины их юных тел... "пятое время года - это не осень... и не зима, не весна и не лето... пятое время года - это любовь" - подумал Димка, прижимая любимого Расика к себе - ощущая, как сердце его наполняется чувством ликующе-радостной благодарности... кого он, счастливый Димка, должен был сейчас благодарить? Конечно же, Расика - любимого Расика! - прежде всего: за то, что он, обалденный пацан, есть на земле... и ещё - самого себя: за то, что так вовремя он узнал, что Расик едет в Город-Герой в составе группы... и Зое Альбертовне Димка был искренне благодарил - за то, что она заселила его и Расима в двуместный номер... и той барменше, что продала ему воду, он тоже был благодарен... и даже гопникам - озабоченным гопникам - Димка был чуточку благодарен, поскольку они ему дали возможность реально спасти-уберечь Расима от неминуемой беды... любовь щедра, и Димка - любящий Димка - был благодарен всем-всем! Он держал в объятиях Расика - прижимал Расима к себе, и сердце его, шестнадцатилетнего Димки, никакого не взрослого старшеклассника, а мечтателя и фантазера плавилось от любви, от нежности, от горячей благодарности... разве это не счастье? Ау, нестриженые козлы! Любовь двух парней - это, по-вашему, извращение? А вот хуй вам... "хуй вам, девочки" - легко, весело подумал Димка про неведомых ему к о з л о в, потому как даже к к о з л а м, извратившим любовь и растлившим своим лицемерием целый мир, он, Димка, сейчас
Любящий сосед