того, как мы вынимаем наконечник, выпускает небольшое количество грязной воды на предусмотрительно подстеленную клеенку. Гневный шлепок коридорной медсестры Нины: «Ну-ка, удерживай!» Через семь минут подставляем таз, заставляем опорожняться при нас, чтобы всё было видно. Руки по-прежнему связаны смирительной рубашкой. «Прошу обратно на кушетку. Процедуры ещё не закончились». Пришла очередь расширителя. Снова стоны и слёзы, переходящие в истерику. Уставшая от сопротивления пациентки Наташа отвешивает ей пощёчину и больно сжимает пальцами губы: «Не дёргайся, сука!» Наконец, я смог вставить расширитель в утомлённый сладкими пытками анус и раскрыть его для осмотра. Затем, я извлекаю расширитель, и мы милостиво позволяем своей жертве немного передохнуть, развязав ей руки и оставив на кушетке. Наташа исчезает ненадолго в сестринской и возвращается оттуда, шурша какой-то упаковкой. «Ваш анус слишком утомлён, Елена. Я должна поставить успокаивающую свечку». «Нет!» Никаких проблем. Медсестра держит сзади за локти, плотно прижав свои возбуждённые, видимые даже через униформу соски к её спине, я поднимаю вверх ноги и развожу ягодицы. Наталья молниеносно вставляет свечку и глубоко продвигает её внутрь своим безжалостно-твёрдым, тонким пальцем, немного повернув его прежде чем извлечь и будто бы случайно напоследок легонько проведя по влажному, возбуждённому клитору. Проклятия, поток слёз. Она залезает в растерзанную одежду, думая о том, что её никто никогда ещё так не унижал, и не зная, что я пишу ей направление на приём к проктологу, где её попкой займутся ещё плотнее.
Новый район