же моя уринирующая вагина - изображение точное до анатомичности, но истончённое до прозрачности. И это всё - фон, в обратной перспективе. А на этом фоне - галерея лиц - вот этих- все возрасты, расы, одинаково бессмысленные, отрешённые в самой древней на земле медитации. Это ведь можно назвать - Древнейшая Церковь? У меня всё готово, все эскизы, пространство. Остался только формат и монтаж. Здесь нельзя. Нельзя, что бы кто - нибудь узнал, тогда - всё. Ты первый, кто это услышал и увидел, ты уедешь и забудешь, хорошо? - Кивок - А меня папа берёт с собой на выставку. Там его презентация. В Берлине. Западном. Там будет - МОЯ ПРЕЗЕНТАЦИЯ, ни кто не знает - неожиданно. Это будет ШОК, СКАНДАЛ - это сразу сделает ИМЯ. Ой, как я рискую, но этой темы нет и не было ни у кого! Знаешь, всё ведь могут отобрать, подумаешь - Папа, могут и у него просмотреть все папки, и мои то же. Вот, возьми. Сохрани у себя - это наиболее проработанная, здесь всё, вся идея, вся тема, и вот моя подпись. Сохрани, спрячь на годы, на двадцать лет, не менее. Ты защитишься, станешь выездным, вывезешь среди материалов твоего доклада, "там" и только тогда опубликуй. Вот моя подпись, вот моё поручение - заскакивает коленками на высокий табурет, склоняется над столом и долго пишет что-то на обратной стороне ватмана. Пишет, не обращая внимания на позу, на повёрнутые к моему лицу, ничем не прикрытые "объекты эксплуатации". Я не запомнил ни вида их, ни деталей, в глазах расплывалось, терялась резкость.. Запомнил только запах, неожиданно резкий, необычный - может быть от её волнения? Ватман чем-то обрызгивается, обсушивается помахиванием, складывается до размеров "общей" тетради. - здесь не разворачивай. Там, у себя, разверни и посмотри, но только один раз, письмо на ватмане не выдержит частого разворачивания. Потерпи, ради меня ... здесь вся моя жизнь. В глубине квартиры запел будильник. Меня мгновенно вернули на диван, поцеловали, прижались ко мне - - Я на занятия. Тебя будут кормить. Потом мыть, постригать, стирать, отглаживать, что бы выставить на состязание, ту ночь ты будешь спать с вечера до утра, я к тебе даже не подойду - создам тебе стимул - вернёшься со щитом - у нас будет еще две-три ночи..., на щите - посадят на поезд и на всегда.. Сохранишь? Сейчас Маша подойдёт, она раньше всех встаёт, домработница наша. Исчезла за дверью, щелк задвижка, щёлк - на второй двери. И почти сразу в зал вошла домработница. В фартуке. Такая же, как Большая Мама в негритянских фильмах. Весь день Большая Мама занималась мною, почти не разговаривала. Но вот, накормив меня невероятно вкусными котлетами с косточкой (!), Господи, да кто же меня мог научить эстетики приятия пищи - уличный котёнок пищащий у чашки с "Вискас". Умилившаяся Б. Мама снизошла до разговоров: - Познакомился с нашей Белоснежкой? Да знаю-знаю, разве она пропустит! Танцевала, в белье хоть? - Ну ладно. Не то взяли моду со своей мамашей голышом скакать. Раньше они в Сто - квартирном доме жили - там привидения - сюда вот и приехали, на ул. Чехова. А я с юности, совсем малой еще, в Сто- квартирный пришла - у кого только не служила, такого насмотрелась, жизнь поняла.
Тетя Ира