готова даже приставать к прохожим (!!!), меня опять начало подмывать снизу одуряющими волнами. Наконец, нашли не слишком эстетичный уголок: бетон, мусор... но я всего этого не видела: мир для меня слился в большую пёструю радугу. Людей было немного; мы – бочком-бочком от них, в пустынный угол. Косимся на сумку с плавками: брать или не брать в воду? Никто этого вопроса не задал, и никто не открыл сумку: мы оба входим в воду. В голове – «оправдательная» мысль: ничего, потом пошлю Вадика – он сплавает на берег и принесет мне плавки. Вдруг вижу – на меня пристально смотрит мужчина. ЗАМЕТИЛ!!! От этой мысли мне стало дурно, и я рывком прыгнула в волну. Вадик – за мной. Отплыли на порядочное расстояние; я боялась посмотреть на свою грудь - осталась ли там хоть капля краски? Мужчина смотрел на меня, не отрываясь – видно, понял, что к чему, и ждал эффектного выхода. От этой мысли, а также от сознания того, что я голая, абсолютно голая, на публичном пляже, а со мной – мой любимый Вадичка, который никогда раньше не видел меня голой, меня опять «заклинило» в эротическом спазме. Я не знаю – может быть, это был такой медленный и долгий оргазм, а может быть – только подход к нему, остановившийся недалеко от высшей точки. Мы плавали, шалили и резвились гораздо более шумно, чем обычно. Когда пришел час выхода на берег, я посмотрела на себя – и обнаружила, что рисунок почти не смылся! Вадик тоже это заметил. Тут он, хулиган, говорит: - А я не взял запасные плавки и купальник. Меня как током ударило, хоть я и знала, что он врет. - Как это???? - Зато я взял кисточку и краски. - Ты что, очумел?????? - А вон, смотри: - с этими словами Вадик показал мне на берег. На пляже никого не было; заинтересованный мужчина ушел. Было уже относительно позднее время, - день промелькнул быстро и незаметно. Я решила: нужно идти до логического конца.... Я внушала себе утешительную мысль, что плавки и купальник есть, только вот мы ещё чуть-чуть поиграемся в эту волнующую игру... Когда я выходила из воды, мне хотелось раствориться в воздухе или стать маленькой-маленькой. Но краска почти не смылась, а на пляже и выше, в парке, никого не было. Слышались только отдельные голоса сверху. Я, думая – «вот так бывает – головой в омут» - вышла на берег. На берегу Вадик принялся за дело: осторожно промокнул покрашенные части полотенцем – на нем почти не осталось следов краски, - достал кисть, краски, и принялся за дело – обновлять свой шедевр. Покраска сосков сделала своё дело, а когда Вадик перешел к бёдрам, я вдруг краем глаза увидела людей. Далеко. Мне было страшно повернуться, страшно сказать об этом Вадику... а он тем временем перешел к лобку и ниже... Я была очень близка к оргазму в том момент. Меня удержало напряжение – сознание, что на меня, возможно, смотрят, и добавляло силы эротическому чувству, и сдерживало его. Странно как-то... Вот Вадик закончил, побрызгал меня опять лаком, и мы пошли домой! Вначале было относительно безлюдно, хотя я вздрагивала, приближаясь к каждому из прохожих. Я вцепилась в руку Вадику, а он гладил меня по голове. Потом людей стало больше. Эротическая судорога не отпускала меня; я чувствовала каждым миллиметром обнаженность своей груди, попы, бёдер, а в особенности – сосков и губок... (И сейчас краснею, когда об этом пишу). Уже были
Лето на даче