В том году осень выдалась ранней и холодной. Волею случая в один из промозглых октябрьских дней мы с моей юной женой Оксаной оказались в Рязанской области, заплутали в лесистом мрачном захолустье на наших убитых в хлам "Жигулях". Дождь клубился над землей туманом,на траве лежала крупная, зернистая роса и нереальная тишина стояла в том мрачном краю. В полной мере мы ощутили ее, когда кончился бензин и наша "старушка", смачно чихнув последним выхлопом, заглохла. Забрав из машины самое ценное, мы двинулись искать поселение пешим порядком. Грунтовая, совершенно раскисшая дорога указывала на то, что где-то поблизости есть населенный пункт, то же подтверждал и лай собак, доносящийся откуда-то из-за леса. Вскоре сосны расступились и мы увидели холм, а на нем- одинокий мрачный особняк, скорее замок с башнями и каменным забором. У холма нам втретилась старуха в тряпье с суковатой клюкою.- Кто тут живет, бабушка?Пожилая незнакомка, склонив голову, окинула нас птичьим одноглазым взглядом и, зло сплюнув, поспешила дальше, увалисто налегая на свою клюку. Потом остановилась:- Карла проклятая там поселилася. Не ходите вы туда!-Как-то по девичьи звонко крикнула нам она. И мы "ударили в ворота". Лай собак усилился, двери автоматически разошлись. Мы с опаской заглянули вот двор. Весь он был покрыт изумрудной посевной травой, аккуратно подстриженной, изумрудно-зеленой даже в том позднем октябре. На крыльце особняка стояла высокая женщина, лет пятидесяти, в сером, дымчатом свитере, джинсах и черных ботфртах. Издалека и как-то свысока она пориветствовала нас неспешным кивком головы и удалилась в дом, оставив открытой дверь. ... Во дворце мы получили все, что нам было нужно: горячую ванну, махровые полотенца, бархатные халаты и вкуснейший ужин. Его мы свершали в гостиной в компании с хозяйкой. Как-то совершенно нескромно разглядывая нас, она подняла тяжелый бокал с рубиновым вином. Пылал камин. Пылал бокал:- Ну, за любовь!-качнула она бокалом, -вы ведь любите друг друга.Я был страшно рад тому уюту и невероятно странному гостепрееимству. Перед Оксаной, моей 18 летней крошкой, с которой на тот момент, я 21 летний дурак состоял в браке уже 4 месяца, мне было стыдно. Неловко за неудавшееся путешествие, за дождь, за холод,за дорогу. И теперь вот все так благополучно разрешалось.- Вы хозяйка?- перевел я разговор. Женщина сделала один большой глоток,поставила бокал:- Ламброзо.-А кто это?-Он афроамериканец. Невероятно богатый человек. Вот, на склоне лет пришла ему голову такая фантазия, поселиться в Росии. Я управляющая при нем. Меня зовут Сара. Мы почему-то согластно кивнули своими белобрысыми голвами.- А вы брат и сестра?-в свою очередь спросила Сара. Многие из-за нашей с женой схожести принимали нас чуть ли не за близнецов. Пришлось объяснять.- Оксаночка, ты кушай, попробуй вон то жаркое, это настоящее африканское блюдо. Еда тех этнических племен, что все еще танцуют нагишом и бъют в свои тысячелетние бубны. Жена почему-то потупила взор.- Ой, скромная какая,- как-то хамовато облизнулась Сара,- худенькая, бледненькая, не ешь ничего, не по веку это, детка. Небось и Тургенева читаешь? Мы замолчали. Я почему-то плохо подумал о Тургеневе.- Ладно, ребятки, сейчас мы еще выпьем вина, я покажу вам фотографии, и вы развеселитесь. Вот увидите! Сара вытерла салфеткой свои пышные губы и вышла. Но вскоре вернулась, неся перед собой огромный альбом, как серебряный поднос. Оказалось, что это альбом хозяина. Его страна, его родственники, его дворцы. - А сейчас будет сбрприз для тебя, Оксаночка,-лукаво покачала головой управляющая и поддела ноготком страницу,- вот и сам хозяин. Ап!-она перевернула лист. А под ним-другой. Он весь был занят единственным крупным
Приключения для моей многострадальной попке или как меня имели. Часть 3. Моя похоть