Подагра хандрила, потягивая холодное пиво. В трактире было душно и тёмная кожа разгорячённой наёмницы поблескивала маленькими бисеринками пота. Деньги у дренейки подходили к концу, а нового источника заработка пока не предвиделось. Таараши позарез нужно было разжиться относительно приличной суммой золота, которой хватило бы на путешествие на север. Она и поверить не могла, что когда-то хотела приехать сюда, в эту удушающую тропическую жару, на побережье кошмарной Тернистой Долины, в средоточие духоты и вони, называющееся Пиратской Бухтой. Сейчас дренейка со свойственной ей непоследовательностью скучала по холодным, неприветливым берегам Северного Континента.
— Чёртовы гоблины... — проворчала Таа и снова глотнула холодного пива, хоть так надеясь немного охладиться.
В дверях таверны послышался приглушенный шлепок, и довольно громкий мат, пусть и пыталась его Альрина сказать потише, — Чертова таверна!, — бросив полный ненависти взгляд на затертый порог, о который невольно споткнулась, зачитавшись каким-то пергаментом. Эльфийка оттолкнулась рукой от стены, если бы не успела она на неё опереться лежала бы на полу как дура. Хотя и сейчас она выглядела не с лучшей стороны. Насупив брови, она поправила распущенные рыжие пряди, и затянула ремень на белых, шелковых леггинсах и вошла в таверну. Изумрудные глазки тут же стали осматривать всё вокруг, видно кого-то выискивая. Шаг влево, шаг вправо, она пробежалась взором по второму этажу, и совершенно случайно поймала в поле зрения, ранее упущенные дренейские рога. Вскинув подбородок, она задумчиво хмыкнула, и застучав каблучками по дощатому полу, не церемонясь уселась на стул перед дренейкой, с минуту совершенно молча и без эмоций изучая её лицо. — Таараши? — спросила она, заглядывая в пергамент, а потом снова поднимая на рогатую взор.
— Неа — буркнула темнокожая, не шевельнув и бровью. Здесь, в Бухте, никто не знал её настоящего имени. Совершенно невозмутимо дренейка допила своё пиво, шумно глотая, а потом, крякнув, утёрла губы запястьем левой руки. Правой она давно уже бесшумно вытащила из ножен короткий меч. Небрежно удерживая клинок параллельно столешнице, наёмница кивнула за спину эльфийке.
— Я слышала, как внизу кого-то так называли, вон там прямо по лестнице. Удачи в поисках.
Альрина немного растерялась, неужели гоблины обставили её. Хотя, лицо было точно таким, расположение шрамов тоже. «Зеленые балбесы, видимо имя спутали» — решила огневласая. И с хитрым прищуром посмотрела на дренейку, — Лицо твоё? — подняв руку, представила взору дренейки затертый лист, на котором или чернилами, или углем четко вырисовывался её лик. — Мне сказали, что ты можешь выполнить определенную работу, за определенную плату, — глазки забегали по сторонам, пытаясь уловить, не глазеет ли кто-то любопытный на них, но таких не было, пожалуй к счастью.
— Эта «определённая» плата довольно высока. — пророкотала рогатая, с отчётливым шумом подтянув тяжёлые, подкованные копыта под себя. Так легче в любой момент прыгнуть. Отточенный до бритвенной остроты короткий меч она теперь не прятала: наоборот, открыто положила на стол перед собой, придерживая за рукоять.
— Много таких бумажек в городе? — в лоб поинтересовалась наёмница. — И кто тебе это дал? Не советую врать. — темнокожая определённо была на взводе. Подобралась, под тёмной кожей обнажённых рук — на Таараши была кожаная безрукавка — заиграли похожие на валуны мускулы. Наёмница производила впечатление, какое производит медведь, когда его не вовремя разбудят.
Эльфийка не могла не заметить настороженности рогатой, и этих скрытых знаков давления. Однако почему-то она её не боялась, скорее всего, полагаясь на свою ловкость. Но на самом деле это была просто присущая ей безрассудность. — О твоём аппетите я знаю, также как и о том,
Семейные разговоры