- Пиздюк, ты хочешь меня трахнуть – спросила Лариска.
— да хотел бы – ответил я. – Хотел бы, но не хочу.
— Долбоёб ты конченный.
— Просто так получилось. У меня хуй встаёт только, когда я вставляю язык в пизду или в жопу. Если честно, то женская жопа для меня, даже лучше, чем пизда. Знаешь, есть такая загадка: что такое две дырки в одной дырке.
— И что это, - спросила Лариска.
— Мой нос в твоей жопе.
— Да, ты мудак, дрочер, пиздолиз и говноед. Но все-таки, почему тебе не хочется меня отъебать. Даже как-то обидно.
— Просто когда я лижу пизду или жопу, даже когда я слизываю с неё говно, у меня всё получается. Ёбарь я вообще никакой.
— Так ты вообще не мужик тогда. Хочешь, я буду называть тебя Лизой.
— Если хочешь, называй, я буду откликаться на своё новое имя, как откликаюсь на пиздюка и тубзика.
— Зачем тебе вообще яйца, давай их отрежем, – предложила Лариска.
— Я об этом уже думал, но я отказался от этой идеи, потому что без яиц я не смогу быть пиздолизом.
— Лесбиянки же тоже пиздолизки, а у них яиц вообще нет.
— Так они же бабы.
— Вот что, Лиза, сейчас Наташка придёт, и мы тебя кастрируем нахрен, она же у нас ветеринар.
Меня прошиб холодный пот. Лариску хрен поймёшь, шутит она или говорит правду. Наташка и вправду ветеринар и с котовыми яйцами расправляется на раз, два. Мне захотелось убежать, но в то же время Наташка обещала привести новую подружку, а от новых знакомств с девками, я никогда не бегал. Я давно знаю, что ебать я никого никогда не буду, а без запаха и вкуса пизды я жить уже не могу.
Девкам я нужен именно как чмо, над которым можно безнаказанно издеваться. Сначала я думал, что они позволяют мне облизывать их пизды, потому что я очень хорошо это делаю, но со временем понял, что им нужно именно чмо, для удовлетворения извращённых фантазий. О том, что это именно так, я понял тогда, когда меня позвали на дом к Любке.
У неё было расстройство желудка, и она почти целый день дристала мне на ебало. Ради такого случая я принёс к ней л
арискино туалетное сиденье, купленное в сексшопе. Лариска пару раз срала мне в рот, так что две, три её какашки я съел. Вообще, если я ещё не подрочил, то запах и вкус говна меня возбуждает.
Любкина дрисня была жидкой и вонючей. Хуй у меня стоял, как лопата, так что Лариска поначалу хотела на нём покататься в позе наездницы. Но я был весь обосран и хлебал в это время любкино говно. Она просто плюнула мне в рожу. Часа через два, после четвёртого или пятого любкинго срача я не выдержал напряжения и первый раз подрочил. Зачем я это сделал, дурак?
Когда фонтан спермы вылетел из моего хуя, я внезапно почувствовал, что вкус и запах Любашиного говна вовсе не так прекрасен, как мне это показалось поначалу. Но человек я привычный ко всему, то есть, конечно же, не человек, а просто унитаз. Я вытерпел ещё три насильственных дефекации, прежде чем снова почувствовал нарастающее возбуждение. Несмотря на то, что Люба надристала мне на лицо, как мне показалось, не меньше ведра я выпил не больше двух стаканов поноса.
Однако этого хватило, чтобы я на следующий день издристался похлеще, чем Любка. Девок очень забавляла эта история, и они развлекались, как могли. Так что Ларискина угроза кастрировать меня вполне могла стать реальностью. Они ведь уверены, в том,
эндорфин