— Вот же придурок ты Костя. Ведь же русским 👅 языком было сказано, не суй свой член глубоко. А ты что сделал...?
— незлобно ругала меня мама, стоя ♋ раком на диване. В порыве страсти я не сдержался, и засадил Нине в очко уж слишком глубоко, достав маме до кишок.
И сейчас стоя на коленях позади неё, поглаживал Нине животик. Давая своему измученному члену, спокойно обмякнуть в горячем заднем проходе любимой женщины.
— Да мой тоже мне на весь всунул. Так что мы с тобой подруги по несчастью сваха...
— засмеялась Лариса Михайловна, стоя ♋ раком на диване рядом с моей мамашей. А её сын Сергей, мял матери ✋ руками ягодицы, во всю прижимаясь к её пухлой жопе.
Друг как и я ебя свою маму в задний проход, вошёл в раж от неописуемого удовольствия. И под конец кончая, вогнал Ларисе Михайловне член в очко до упора. Очевидно достав женщине до кишок.
— Ну тогда пошли на кухню подмываться. А вы негодники молодые, тут посидите. Нечего вам за нами смотреть как мы подмывемся...
— сказала Нина, вставая с дивана. Моя мать почувствовала что хуй сына у неё в сраке упал становясь слабым. И её толстая жопа сама вытолкнула мой вялый член за ненадобностью.
— Да точно пошли, и в туалет по " большому" придётся на улицу идти. Серёга мне нашерудил в попе, что я захотела покакать...
— ответила подруге Лариса Михайловна, отгоняя сына от себя и вставая с дивана.
— Я тоже сейчас обосрусь. Костя своей ялдой мне до кишок достал. Вот же придурков сыновей мы с тобой Лара вырастили. Нет бы потихоньку ебать, так они что есть силы засаживают...
— с укором произнесла Нина, поднимая с пола свои белые труселя. Мать заботливо вытерла ими члены мне и Серёге. Старательно стирая с наших залуп остатки вазелина и жёлто-белой смазки.
Самого гомна как я боялся у нас на залупах не было. Был только желтоватый налет на членах. Мы реально достали нашим матерям до гомна в жопах. И нам всем нужна была тёплая вода с мылом.
После нас, вывернув трусы наизнанку, Нина подтёрла ими попку своей любовницы. И вытерлась сама, зажав трусы между ляжек.
— Не стойте столбом парни. А ну живо оделись, и идите во двор тропинку к туалету от снега чистить. Да по-быстрее пока мы по вашей вине не обосрались...
— засмеялась Нина, снимая с шеи Ларисы Михайловны, золотую цепочку с кулоном и одевая её на себя.
— Ты что-то хочешь мне возразить Лара...?
— насмешливо спросила у Серегиной матери Нина. Красуясь перед зеркалом с дорогим кулоном на шее. Стоимостью в годовую зарплату секретаря в совхозе.
— Нет, не буду любовь моя. Вот ещё колечко возьми сваха. Мне не жалко теперь для тебя ничего, Ниночка...
— ответила Лариса Михайловна моей наглой мамаше, снимая с пальца красивое золотое кольцо с " камешком" зелёного цвета.
— Я ещё и серёжки хочу. Давай Лара снимай их, если любишь меня...
— сказала Нина, одевая себе на палец массивное золотое кольцо с драгоценным камнем.
— Не давайте Лариса Михайловна ей больше ничего. А ты мама не наглей. Мы одна семья, а у тебя совести хватает последнее с подруги снимать...
— сказал я Нине, возмущенный её наглостью.
— Да мне не жалко Костя. Пусть носит себе на здоровье. Но взамен я потребую от неё плату натурой...
— засмеялась тётя Лара, вынимая из своих ушей золотые серьги с изумрудами.
— Красота то какая парни. Мне мужики сроду такие вещи не дарили...
— воскликнула Нина, смотря на себя в зеркало висящие на стене.
Старого Ивана Петровича надо трахнуть (ночное бдение обнаженной геронтофилки)