Открывшая мне двери Ирка была одета слишком уж «по-домашнему». В накинутый на плечи легкий и коротенький халатик светло-бежевого цвета. Под халатиком светилось в полумраке маленькой прихожки плотное, крепко сбитое тело двадцатидвухлетней девушки. С аккуратными маленькими грудями, плоским, но вовсе не спортивным животиком и гладко выбритым лобком.
«Мне Пашка нужен, — ответил я, проходя в квартиру и прикрывая за собой двери. — Тут он, надеюсь?»
«А где ж ему еще быть, как не на празднике жизни?» — озорно засмеялась Ирина, спиной подходя к неплотно закрытой двери в единственную комнату, из-за которой слышалось тяжелое сопение, вскрики и звонкие шлепки друг о друга голых тел.
«У вас опять секс-сейшен?» — спросил я об очевидном.
«Так ведь — суббота, чем еще заняться? Так тебе Пашку позвать или сам присоединишься, а потом уж поговорите?»
«Сначала по делу с ним перетрем, а там видно будет», — ответил я, направляясь в сторону маленькой кухоньки, тоже прикрытой дверью.
Надеюсь, там сейчас никто никого не ублажает. Тихо там.
Пашка вышел ко мне даже не прикрыв стоячий член. Впрочем, чего ему стесняться и кого? Не раз, не два вместе девчонок ублажали, ту же Ирку, и на местных секс-сейшенах отмечались. Пашка — бывший казенный человек. И хотя их бывших не бывает, но он от службы плотно уже отошел, хотя связи и остались. Да еще какие! Вот ради этих связей я и заглянул к нему.
Разговор был короткий, по делам Пашка только так и умел, это без дела он мог трепаться сколь угодно долго и обо всем, перескакивая с темы на тему так легко и непринужденно, что я только диву давался. Надо же, начинали с качества водки, выпитой вчера, а заканчивали принципиальными различиями католичества и православия.
Сейчас же мне был нужен выход на кадровую службу министерства, а у Пашки там до сих пор работала любовница.
«Позвоню ей прямо сейчас, — пообещал он. — Скажу про тебя, потом — сам, как обычно».
Как оказалось, телефон своей пассии он помнил наизусть. Правда, при мне разговаривать не стал, показал жестом, мол, выйди. А я решил — раз уж так совпало — заглянуть «на огонек» в комнату разврата. И потихоньку разделся в прихожей среди многочисленных ветровок и кожаных курток. Можно было это сделать и в ванной, но там кто-то плескался под душем.
А в комнате плоть уже не очень-то и буйствовала. Ирка возлегала на огромной тахте, раскинув руки и ноги, как морская звезда, кто-то маленький, тощий и длинноволосый, но явно мужского пола лизал ей между ног, двое ребят покрупнее забавлялись грудями. Еще одна девушка стояла раком вполоборота к дверям, сзади её наяривал седой и лохматый мужичонка лет под шестьдесят. На полу было разбросано с десяток использованных презервативов.
Я не стал с разгона влезать в компанию, а тихо-мирно присел в уголке на кресло. И тут стоявшая раком девушка сорвалась с конца седого, выругалась громко и неприлично и соскочила с тахты.
Невысокая, да что там, совсем миниатюрная, худенькая, едва ли не тощая, особенно по контрасту с плотной Иркой, с задорно торчащей грудью-полторашкой, блондинистая, с короткой «мальчишеской» стрижкой, светлыми глазами. Она чуть очумело оглядела всех участников оргии, а потом целенаправленно устремилась ко мне. Плюхнувшись на мои колени, девушка чуть поерзала, устраиваясь поудобнее, положила мне руки на плечи и сказала:
— Заебали! Долбят и долбят, как отбойные молотки! Ну, кто им сказал, что так женщинам нравится? Меня Тамара зовут. Тома.
— А я Игорь. Без Гариков, Гошей и прочего. Просто Игорь.
Это любовь!