Вольный перевод рассказа «Adagio» англоязычного автора Sateema Lunasi.
— Он просто попросил меня попрактиковаться перед большим концертом, - подумала я, - ничего особенного, все как всегда.
Но моя репетиция закончилась довольно неожиданно, когда я поняла, что маэстро очень расстроен моим выступлением. Драгоценная скрипка Страдивари оставалась по-прежнему прекрасной, но звуки, которые я исторгала из нее сегодня, были корявы и ужасны. Я убрала скрипку в футляр и удрученно посмотрела на него в опустевшем зале для репетиций, сидя среди множества прямых и жестких стульев с высокими спинками. Мой учитель удивленно смотрел на меня, приподняв бровь на своем красивом лице. Старик. Гений. Прекрасный педагог. Я чувствовала себя совершенно подавленной, надеясь на свое спасение, исходящее от него. Я не хотела услышать в его устах слова о том, как ужасна была моя игра. Он ведь не скажет этого... не так ли?
— Маэстро, что-то мне сегодня не по себе. Я прошу прощения, - слабеющим голосом произнесла я.
Он улыбнулся в ответ теплой улыбкой джентльмена.
— Не обращай внимания. Ты по-прежнему моя лучшая ученица. Тебе просто стало скучно, все твои эмоции куда-то испарились. Скажи мне, как я могу заставить эту музыку снова играть в твоей душе?
Его слова показались мне странными, словно неуклюжие стихи. Я в смущении возилась рукой с краем юбки. Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.
— Ты мне доверяешь? - спросил он.
Эти слова поразили меня своей пронзительностью. Я видела, как его губы произносят эти слова, и это почему-то вызвало у меня ощущение сексуального плана. Словно у него проявились в отношении меня какие-то мужские желания.
Я прошептала "Да", но не думаю, что этот звук согласия покинул мои уста. Потому что я произнесла это слово одними губами. Он велел мне приготовить скрипку. Я снова вынула ее из футляра и положила себе на плечо, жалея, что смычок – это не его рука. Он не полюбит меня, этот совершенный человек. Он слишком идеален для меня, молодой скрипачки без всякой внутренней дисциплины.
— Включи музыку дьявола, дорогая. Играй ее, пока она не сгорит в тебе.
Я вздрогнула, подняла смычок и с силой ударила по нему на первой ноте. Этот звук безлговорочно заполнил мой мозг.
— Пусть музыка придет к тебе... Да, именно так, пусть инструмент сыграет тебя. Не сопротивляйся скрипке, не пытайся вести ее за собой, доверься ей и отдайся ей.
Я закрыла глаза и почувствовала, как музыка, слова, ноты, начинают горит внутри меня, создавая меня заново. Я ощутила его руку на своем бедре, когда он встал позади меня. Его дыхание было на моей шее, и он прошептал мне горячим дыханием на ухо:
— Это прекрасно, дорогая... Продолжай играть.…
И я повиновалась ему. Сейчас я бы пошла за ним хоть на край света! Я двигала смычком, ощущая в себе вождевление рождающейся мелодии. Я почувствовала сзади его сильные руки музыканта, сжимающие мои бедра и притягивающие меня к его груди.
— Позволь музыке заняться с тобой любовью.…
Я была полностью захвачена им и его желанием меня. Он ласкал мои бедра, сильно втираясь в них легким прикосновением огня к низу до подола моей юбки. Я продолжала играть. Он коснулся моего пояса, моей белой блузки, и его руки двинулись вверх к моей груди. Он расстегнул передний зажим моего лифчика, и я задрожала от похоти, все еще пытаясь играть. Я крепко зажмурилась и почувствовала силой воображения, как он выглядит, встав сейчас передо мной. Я чувствовала его жар, его мужественность, смешанную с нежностью, и что-то еще, говорящее мне о жесткости. Он дотрагивался до моих грудей, освобожденных от блузки, ласкал их,
Как бы это могло быть. Воспоминания