В один из вечеров Анжелика услышала лошадиный топот. Она кинулась к окну и увидела, что к замку подъезжает лошадь, на которой восседают две длинные черные унылые фигуры. «Кажется, это мои братья, Жюстен и Раймон!», – закричала она. – «Но почему они здесь, а не в монастырской школе?».
В конце лета отец отдал их в школу, чтобы «монахи наставили их на путь истинный». Не прошло и месяца, а они снова оказались дома. «Вас выгнали за неуспеваемость или за плохое поведение?», – недовольно спросил барон, когда юноши оказались в столовой и жадно ели все подряд.
— Не за то, и не за другое, – пояснил Жюстен, отхлебнув глинтвейна из глиняной кружки.
— Нас выгнали за то, что мы хотели сохранить свои зады в неприкосновенности, – сказал Раймон, прожевав каштан.
— Это правда? – сурово насупив брови, спросил барон.
— Да, отец! – в один голос сказали братья.
— Говорите по очереди! – приказал барон де Сансе.
— Как только мы туда приехали, – сказал Жюстен, – Нас раздели, чтобы одеть в рясы, и братья-августинцы стали нас ощупывать. Особенно они щупали мошонки, дергали за яички, крутили и тянули за соски. А аббат попытался засунуть нам пальцы в задние проходы, но это у него не получилось. Тогда он приказал нам вставить специальные затычки на тонких ремешках и носить их, не снимая, круглые сутки, кроме минут, когда мы испражнялись.
— В классе было еще хуже, – поддержал брата Раймон. – Наши учителя только и делали, что онанировали на нас, а нас заставляли онанировать друг на друга и на них. Мы сидели обнаженными, и только и делали, что бередили наши члены, достигая сладости семяизвержения. Те ученики, которые почему-то не могли исторгнуть семя, облизывались монастырскими псами и ими же содомировались в зады. Какая уж тут наука! И мы решили бежать!
— Темной глухой ночью мы перелезли через ограду, нашли в поле кобылу и приехали сюда, – добавил Жюстен. – Вот и весь рассказ.
— Ладно, сыны, – сказал барон. – Сейчас идите спать, а завтра я решу, что с вами делать.
Они отправились в свою старую спальню, а любопытная Анжелика увязалась с ними. Братья были приятно удивлены, что там даже не убрали их широкую кровать, на которой они спали. Анжелика уселась на стульчик и смотрела, как они снимают рясы и сандалии.
— Тебе чего? – недовольно спросил Жюстен. – Шла бы спать!
— Я буду спать с вами! – решительно заявила Анжелика. – В лесах полно разбойников, а я боюсь.
— Ладно, пусть спит! – разрешил более мягкий и сердобольный Раймон. – Только пусть поменьше вертится.
Братья не нашли спальных рубах, и повалились спать голые, расположившись валетом. Не прошло и минуты, как они захрапели во весь голос. Вот те раз, подумала Анжелика, откидывая тонкое одеяло и устраиваясь между ними, сами они спят, а их члены – нет! Наверное, жаждут освобождения. Хорошо, братики, я вам помогу.
Братья были похожи только лицом. Жюстен, брюнет, был характером в отца, и волосы на лобке были у него черные и жесткие, как пружины, член был жилист и длинен, а яички – маленькие и твердые, как камешки на реке. Раймон удался характером в матушку, ростом пониже, но в плечах пошире, и волосы были у него соломенного цвета, мягкие и радостные. И член его короче, чем у брата, но толще, и головка его не закрывалась, а яички были размером с куриные, но на ощупь мягкие. Интересно, какое у них семя, подумала Анжелика, берясь за их члены, правой рукой за Раймона,
Усыпили бдительность