Итак, Вовка снова стал Темным инкубом. И по профессии он должен совращать и развращать. Вот только кого? Не школьниц же малолетних?
С помощью простейшей домашней магии Макаров «изобразил» бутылочку «Мартеля» и блюдце черной икры. Попробовал, и остался доволен. Второй день нового года начался отлично!
Джина куда-то исчезла, не чмокнув в щечку и не оставив записки на стене огненными буквами, и инкуб собрался в магазин, чтобы не тратить магию попусту на продукты. Но, перед тем, как начать одеваться, он тщательно осмотрел себя в зеркале. Джина наградила его мускулистой пропорциональной фигурой. Вовка не поленился, взял линейку и измерил новый член. Ого, двадцать пять сантиметров! А в объемистой мошонке болталось третье яйцо, тоже подарок на Новый Год. Ну, а теперь можно и в магазин!
Девятый час, улицы еще пусты, Москва отсыпалась после праздника, и никого – ни девушки, ни женщины, ни бабушки, только зимнее солнце и скрипучий морозный снег. Хорошо!
Еще осенью Макаров заметил, что три продавщицы из магазина смотрели на него по-особенному: маленькая черноглазая таджичка, длинная тощая с улыбкой Фернанделя женщина из Подмосковья и злобная толстуха из Кинешмы. Они все искали комнату, чтобы не ездить далеко на работу, и теперь инкуб Вовка мог им ее предоставить. И не только комнату...
Разумеется, они уже были на месте: таджичка – в хлебном отделе, улыбчивая – в винном, толстуха – в молочном. «Ну, кому нужна комната?», – громко спросил Макаров после «здрассте!».
— Мне, мне! – аж подпрыгнула таджичка.
— Мне надо! – улыбнулась во весь рот подмосковная.
— Ну и мне тоже, – пробасила толстуха.
— Тогда прошу ко мне квартиру полдесятого вечера! – сказал Вовка.
До «кастинга» оставалось больше двенадцати часов...
Макаров пришел домой, затолкал в холодильник продукты, вымыл руки. Без Джины было скучновато, и Вовка изготовил дубль Ленки Годиной, школьницы, онанистки и первой любви. Ленка получилась еще меньше, чем была на самом была в школе, но толстая и с громадными не по росту грудями. Макаров хихикнул и загнал ее под стол, а потом, стянул брюки и сел на стул. Дубль получился бессловесным, мычащим, но умелым.
«Ленка» сразу взялась за дело, причем в буквальном смысле. Вовкин член влезал в ее маленький ротик с трудом, растягивая алые губы, но пальчики и, особенно, язычок, быстро довели инкуба до сладостного извержения. Сперма лилась рекой, шла не толчками, а сплошным потоком, заливая не только личико дубля, но и Ленкин подбородок, груди и живот. Когда Макаров ее «распылил», досталось его ногам и старым тапкам. «О це дило!», – подумал инкуб и сотворил себе новые тапочки в виде пушистых вагин, куда и вставил ноги.
Чтобы скоротать время, Макаров запустил музыку: Скорпионс и Хипов. Но соседка снизу не оценила громкого китайского усилителя и заколотила по батарее так, что заглушила сто ватт на канал. Вовка криво усмехнулся и пустил в ход чары, представив, что Тамара лежит на коврике перед дверью на лестнице, разумеется, голая, белая, толстая, и, широко раскинув ноги, натирает ладонью область клитора. Колотьба немедленно прекратилась, и Макаров вышел в подъезд посмотреть, вышло чего или нет. Вышло!
— Я Вас все жду, жду! – страстно прошептала соседка снизу. – У меня недавно собачка померла, мне так одиноко!
Соседке было далеко за семьдесят, но что такое «стоять раком», она не забыла, потому что была из деревни. У нее давно все, что только можно, обвисло, но все равно Тамара была мягкой, влажной и теплой. Женщина – она в любом возрасте женщина!
Новый друг моей жены