После того, как она потеряла девственность с отцом, пришло время Лайзе провести ночь со своим старшим братом Заком.
***
В спальне было тепло и душно, в окна светило позднее утреннее солнце. Лайза пошевелилась в постели, сбросила одеяло и медленно пришла в себя. Она тихо застонала, сонным стоном, и вытянула руки в стороны, когда ее веки затрепетали, медленно открываясь, а затем широко раскрылись, отражая тревогу.
Лайза лежала совершенно голой на своей большой кровати, на спине, раскинув ноги. Если бы кто- нибудь вошел в ее комнату, то застал бы ее такой. Хотя было тепло, Лайза быстро натянула на себя одеяло. Спать голой не было для нее нормальным, и она вздохнула с облегчением, когда прикрылась. Хотя сразу стало жарко.
Лайза выпростала ножки из-под одеяла, натянула его до своих бедер и спустила сверху до юных грудок, едва прикрывая их. Она вытащила руки и положила их сверху простыни, снова вздохнув. Теперь она полностью проснулась, и ее мысли немедленно вернулись к предыдущей ночи.
Покалывание между ног вернулось, когда она вспомнила, что делала с родителями прошлой ночью. Она вспомнила, как отец прикасался к ее обнаженному телу, облизывал ее киску, и каково было касаться и сосать его член. Она видела, как ее мать и отец тоже делали друг с другом “гадости”, показывая ей все эти вещи и даже занимаясь сексом перед ней. Лайза вспыхнула, когда в ее голове всплыл образ прошлой ночи: мать лежит на спине, раздвинув ноги, а отец входит в нее ради того, чтобы показать ей, как заниматься сексом. Это было так плохо, так грешно, но мысль об этом вызвала еще одно покалывание в промежности Лайзы.
Она медленно просунула правую руку под одеяло и провела пальцем по соску. Было приятно прикасаться к себе вот так. Маленькие соски затвердели от её грязных мыслей, и Лайза тихонько ахнула, прикусив нижнюю губу, когда ущипнула себя за левый сосок, испытывая прилив удовольствия. Она робко провела рукой по телу, покалывание нарастало, и провела по волосикам на лобке. Она вспомнила отца, стоящего между ее раздвинутых ног, мать, наблюдающую за ней со стороны, и скользнула большим пальцем к своей писечке. Прикоснулась к клитору, задержав дыхание, провела пальцами по щелке вверх и вниз, лаская свои интимные губки, и подавила тихий стон. Она знала, что делает что-то нехорошее, но ее тело умоляло продолжать, посылая волны удовольствия, щекочущие ее, когда она продолжала ласкать себя. Она крепче прижала палец к своей щелке и продолжила потирать, киска была такой горячей и влажной. Она скользнула по ней пальцами, вспоминая о том, как ее отец прижимал свой пенис к ее вагине прошлой ночью, как раз перед тем, как войти в нее. Она продолжала ласкать себя и так продолжалось до тех пор, пока она не обнаружила, что её указательный палец оказался перед входом в свою дырочку.
Лайза замерла, ее тело напряглось, и она тяжело задышала. Она была взволнована, все ее тело горело, и каждый инстинкт говорил ей, что она должна, должна засунуть туда палец. Она вспомнила прошлую ночь, последние секунды перед тем, как отец превратил ее в женщину, и осторожно начала толкать. Ее палец был нежным и тонким, и она почувствовала, как ее половые губки едва раздвинулись, когда она толкнул его внутрь себя. Ее палец легко скользнул до первого сустава, и Лайза заскулила от удовольствия. Она не чувствовала никакого сопротивления, продолжая вдавливать палец, удовольствие только росло. Она вспомнила, как отец пронизывал ее своим органом, лишая девственности, и вспомнила, как он пронзал ее до этого своим пальцем. Закрыла
Друг, жена и я.