Ася пребывала в состоянии глубочайшего потрясения. Не разбирая дороги, она пробиралась сквозь цепкие кусты и раскидистые ветви, пока не вышла к лагерю. Противоречивые, гнетущие мысли осаждали девушку, чувство глубокой вины, пережитое утром, сменилось горестью коварного предательства супруга. Осознание того, что любовницей все это время была не какая-нибудь сногсшибательная красотка, а его родная сестра, больно язвило Асино самолюбие. Когда девушка показалась возле лагеря, она представляла собой жалкое зрелище - ее джинсовая юбочка была непристойно собрана складками на талии, майка пришла в беспорядок и оттянутый вырез обнажил светло-коричневые соски, а бедра хранили засыхающие следы недавней невоздержанности Виктора.
Лицо Аси соответствовало ее душевному состоянию - уныние оставило страдальческий след в чертах, глаза затуманились слезами, а светло-русые волосы были взъерошены. Под гнетом тяжелых мыслей она забралась в свою палатку и бросилась на смятый спальник, который еще хранил запах ее собственной измены. Прозрение было мучительным, девушка вдруг осознала всю непростительность собственного кокетства с бывшим любовником, свою ночную покорность перед приятелем супруга и, что самое болезненное - подлую неверность Славы. И с кем! С его дурнушкой-сестрой! Стоило только задуматься, представить себе ту картину, что открылась ей в лесу, как становится очевидным - эта близкородственная связь длится уже долгие годы и достигла таких высот омерзения, что вызывала дрожь даже у искушенной Аси.
Только погрузившись в это подавленное состояние, фиаско супружеской жизни, Ася припомнила ранние поползновения Славки и ее категоричные, холодные отказы. Однажды отверженный, он перестал добиваться благосклонности супруги и с тех пор ночная жизнь безвозвратно угасла. Если задуматься, не такими уж и извращенными были его просьбы, по крайней мере, в сравнении с тем, что довелось увидеть девушке в лесу. До сих пор не укладывалось в голове, что ее законный муж все это время находил отраду в связи с родной сестрой, по-видимому, возрожденной после недолгого забвения. Стоило ей тогда прислушаться к мольбам мужчины и потворствовать его странной прихоти, ничего этого сейчас не пришлось бы пережить. Чувствовать предательство близкого человека оказалось куда больнее, чем Ася предполагала, подвергая Славу той же участи.
Наедине с этими тяжелыми размышлениями Ася провела полуденные часы в своей палатке, ей не хотелось никого видеть и в особенности - Славку с его сестрой. Снаружи слышались беззаботные голоса, компания была навеселе, в интонациях чувствовалась блаженная усталость и открытость. Ася вытерла слезы, похлопала ладошками по лицу и вылезла на свет. В тени дерева - защитника от непогоды и зноя - в привольных позах возлежали сблизившиеся в единении с природой друзья. Они умещались на двух расстеленных покрывалах в нескольких метрах от берега спокойной реки, на островке прохлады в океане солнечного пекла. Иван с женой вытянулись головами друг к другу, подперев щеки ладонями, Витя развалился спиной на отлогий ствол дерева, а Марина сидела в купальнике, скрестив ноги. Они так прониклись прелестью загородного отдыха, что из речи пропала спешность, а движения приобрели плавность и умиротворение. Ася подсела в сторонке, сжала руками коленки и прислушалась к их бессмысленному разговору.
Незначительный в этих условиях конфуз Марины вполне мог остаться незамеченным: верх ее черного купальника при наклоне сместился и приоткрыл ту часть груди, что принято скрывать от окружающих. Друзья старались не проявлять излишнего любопытства к этой пикантной мелочи, но избегающая до сих пор всеобщего внимания супруга Ивана, как это бывает с людьми нерешительными и робкими, теперь пообвыклась в компании и даже притязала на некоторую долю мужского внимания. Яна, она была миловидная девушка, но ее манеры, жесты и стиль одежды позволяют приписать ей скверный, старческий характер - для окружающих
История моей феминизации. Часть 3. Замечательный сосед.