Однажды, давным-давно, в одной параллельной реальности...
Матильда Фёдоровна сидела за небольшим письменным столиком в розовом пеньюаре и, аккуратно макая перо в чернильный прибор, писала письмо мужу.
«Дорогой Котти! Вновь пишу тебе письмо, ненаглядная душа моя. Всё время думаю о тебе, как ты там, на удалённых и пустынных сопках Аньчжурии. Молюсь за крестолюбивое воинство твоё, молюсь за тебя!».
Она всплакнула и продолжала писать, изливая душу в этом занятии. Письмо заканчивалось словами:
«Надеюсь, Бог поможет тебе одолеть вероломных и диких гиппонцев!
Каждочасно жду встречи с тобой, любимый мой венценосный супруг!
Твоя Тиля».
Письмо было сложено и запечатано в конверт с гербовым двуглавым львом и вензелем «К I». Она накинула шаль и вышла в роскошно отделанный коридор Осеннего дворца, чтобы отнести письмо дежурному офицеру охраны. Отойдя совсем немного, осторожно открыла дверь небольшой спальни и заглянула внутрь. Её обоняние сразу же уловило резкий запах лекарств. Наследник престола был болен. Она вошла и прикоснулась губами к челу мальчика, спавшего глубоким сном. По-видимому, дела обстояли неплохо. Она сразу же вспомнила своего духовного отца Грега. Грег был ангелом-хранителем её семьи и её любимого сына. Как часто ночи напролёт он проводил в бденных молитвах за здравие цесаревича! Молитвы всегда помогали, её сыну становилось лучше. Матильда Фёдоровна молилась вместе со старцем, не отрывая обеспокоенного взора от своего ребёнка. К утру, священник, едва стоящий на ногах от усталости, поднимался, чтобы осмотреть больного. Возлагал широкую длань на лицо мальчика и, закрыв глаза, стоял долго. Затем провозглашал:
— Бог даровал облегчение, матушка – царица!
— Вашими молитвами, святой отец! – восклицала Матильда Фёдоровна, вся в слезах.
Её сердце тогда переполняла радость и безмерная благодарность своему святому наставнику. Напрасно её любимая фрейлина Немидова пыталась бросить тень на друга её семьи. Как-то в беседе наедине, Немидова рассказала о том, что отец Грег заставляет юных послушниц часами стоять на коленях перед образами.
— Он конечно, строгий, - согласилась Матильда – Бедные девушки!
— Если бы только перед образами! – продолжала Немидова – Но и перед собой. Не верите? Вот так.
Фрейлина встала на колени перед своей государыней.
— А теперь сложите из пальчиков фигу, пожалуйста. И приложите сюда, - попросила Немидова.
Матильда Фёдоровна, не понимая, держала согнутую из пальцев фигу на уровне своей промежности. Неожиданно, фрейлина, стоящая на коленях, наклонилась к ней, и её губы, раскрывшись, взяли в рот кончик большого пальца императрицы. Матильда Фёдоровна вздрогнула от неожиданности.
— Вот так он заставляет делать послушниц, - опустив глаза, проговорила фрейлина.
— Что? Облизывать палец?!
— Нет, не палец, - покраснев и глядя в пол, выдавила из себя девушка.
— Татьяна, вы несёте чёрт знает, что! – произнесла Матильда Фёдоровна рассерженно – Сейчас же поднимитесь с колен! Мы не в восемнадцатом веке.
Ночью Матильде Фёдоровне приснился странный сон. Она вошла в тронный зал, чтобы встретиться со своим мужем, царственным Константином Первым. Её муж торжественно сидел на троне, а при её приближении, величественно поднялся. Он поманил свою супругу, а затем внезапно свернул из пальцев фигу и приложил к низу живота точно так же, как это по наущению фрейлины делала сама Матильда. Он сделал жест движением левой руки, и Матильда поняла, что должна опуститься перед мужем на колени, словно послушница. Она потянулась губами к кончику большого пальца. Неожиданно, палец начал удлиняться и утолщаться совершенно неудержимо, после чего вдруг превратился в эрегированный мужской
Новичкам везет. Банный день