Что-то грустно. Взять гитару да спеть песню про любовь.
Иль поехать лучше в табор...
И сразу возникает вопрос: А на кой хер мне куда-то ехать, если у меня есть официальное приглашение в гости к Абрашкиным. И ехать не надо, достаточно выйти из своего подъезда и зайти в соседний. Решено, иду в гости. А то такая грусть-тоска заела. Как говорил один мой знакомый: Груст мине ест. Не тот груст, которий в лесу растот, а тот, которий тоска зелёний.
Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. Не мудрец я. Сам с утра на работе, соседки на работе. Хорошо этому медведю с поросёнком быть мудрыми. Им на работу не надо, вот и шастают по гостям с утра, объедают интеллигентных кроликов.
Собираясь в гости, нужно не забывать купить бабам цветы, а детям мороженое. Цветы нафиг. Их вполне заменит бутылочка вина и тортик. А вместо мороженого ребёнку лучше шоколадку купить и игрушку какую-нибудь. А от мороженого простынет ещё оголец. Решено, бегу в магазин и в гости.
Сказать, что меня сильно ждали, значит погрешить против истины. Никто мня не ждал, хозяева встретили в повседневной, вовсе не парадной одежде. Так даже лучше. Сам не при полном параде. Нарядись и пройди мимо бабушек-старушек, которые с утра до ночи сидят на лавочке и словно рентгеном просвечивают всякого проходящего мимо. Иной раз возникает мысль купить им путёвки и отправить в Нидерланды, чтобы увидели своими глазами наркоманов и проституток. Говорят, что там это цветёт таким буйным цветом, что садовников не хватает обрабатывать эти клумбы.
Хозяева, точнее сказать хозяйки, засуетились. На стол накрывать кинулись. А чего так парадно-то? На кухне посидим просто по-соседски. И чайник тут рядом, и посуда. И вообще на кухне посиделки более интимные, что ли.
Василёк с перемазанной шоколадом мордашкой занялся машинкой. Всё же пацан - пацан и есть. Вот купил бы я ему куколку. И что? Да разве для мальчишки это игрушка. А машинка - это вещь. Вон как катает её по полу, завывая на все голоса. Это он изображает рёв мотора. Судя по выхлопу, у него стоит прямоток.
Сидели за столом, пили вино, ели торт, запивая чаем. Татьяна как-то слишком быстро захмелела, даже подозрительно. Не может женщина с нескольких бокалов вина так окосеть. А вот она смогла. Смеётся, чушь всякую несёт. Несколько раз едва не упала, благо за меня успевала ухватиться. Да странно как-то хватается. А если бы у меня там ничего не было? Точно бы ушиблась. А так схватится, будто за поручень в трамвае и не падает. Я, честно говоря, тоже помогал ей удержаться на ногах. У неё, оказывается, за пазухой две ручки спрятаны, да крупненькие, потрогать приятно, не то, что подержаться. Тут ещё Василёк закапризничал. Спать парнишке пора. Татьяна взялась его уложить.
— Вы тут посидите, я Васеньку уложу.
— Мам, сама не заснёшь?
Это Юлька побеспокоилась о состоянии матери. Уснёт ещё раньше малого.
— Не засну. А вы посидите, поговорите.
Ага, нам больше делать нечего, как разговоры светские вести: Прекрасная погода, не правда ли? Танька, прежде чем уйти, предложила нам перебраться в комнату. Юлька впереди, я следом, как баржа за буксиром, в комнату пошли. Посидели, потрещали на отвлечённые темы. Но я же не за этим сюда шёл и Юля прекрасно это понимает, и потому сидели на диване, сосались, тискались, проверяя друг друга на наличие интересующих нас мест. Юлька оторвалась от меня, легонько оттолкнув.
— Погоди. Пойду посмотрю маму с Васенькой.
Что-то долго ходит зазноба. Слышу, что в спальню ходила, потом в ванну, лишь потом пришла.
Как то так...