Эти слова снова и снова звучали в моей голове, когда я, ссутулившись, шла в свою спальню. Мне было девятнадцать, и моя жизнь была разрушена. Один из ста миллионов шансов быть пораженной большим, тупым, глупым заболеванием.
Я не могла в это поверить. Я закрыла за собой дверь, затем прислонилась к ней и задвинула засов. Моя левая рука болела после забора крови, пластырь все еще покрывал ее. Медсестра наклеила розовый, чтобы подбодрить меня. Как будто хоть что-то могло меня подбодрить.
"Эм, Дженни?" спросила мама и тихонько постучала в дверь с другой стороны. "С тобой все будет в порядке?"
"Я в порядке, мам", - сказала я. "Я не умираю".
"Я знаю", - сказала она. "Просто... Я имею в виду, это большая перемена".
"Мама!" Я задохнулась, осознавая, насколько это большие перемены.
"Прости, это прозвучало неправильно". Я представила ее по ту сторону двери, с выражением "маминого беспокойства" на ее зрелом лице, ее вьющиеся светлые волосы, спадающие на плечи, ее ярко-голубые глаза. Несмотря на сорокалетний, у нее были изящные щечки.
Почему я должна думать об этом?
"Ты же знаешь, это ничего не меняет", - сказала она.
"Так сказал доктор", - вздохнул я. "Но... Я имею в виду, какой парень захочет со мной встречаться?"
"О, дорогая, там есть парни, которые, я уверена, с удовольствием. И девушки тоже есть. Ты же знаешь, что я открыта".
"Не то что преподобная Августа", - пробормотала я. Сегодня утром она читала проповедь о пороках гомосексуализма и опасностях движения трансгендеров. Она была в самом разгаре, когда это случилось.
Мое новое состояние.
"Ну, я такая", - сказала она. "Господь дает нам бремя, и у каждого из нас есть силы..."
"Он сделал из меня урода, мама!" крикнула я. "Девчонку с членом!"
"Гермафродита", - сказала мама. "Пожалуйста, не используй такой вульгарный термин. Или используй "футанари". Разве это не звучит мило? Японцы так называют это состояние. Синдром футанари".
Я вздохнула и уставилась вниз на юбку, которая была на мне, на круглые груди, набухающие от футболки, на выпуклость в промежности. Под юбкой на мне не было трусиков, только пара шортиков. Трусики были слишком тесными, чтобы их можно было надеть с моим изменившимся клитором.
"Ну, ты уверена, что с тобой все в порядке. Мне нужно выполнить кое-какие поручения. Прости, что оставляю тебя, близнецы здесь. И Алли тоже".
"Уверена, Алли это нравится", - пробормотала я, думая о своей младшей сестре. Она была такой непоседливой.
"Если она будет дразнить тебя, дай мне знать, хорошо?"
"Да, да". Я оттолкнулась от двери. "Мне девятнадцать, мама. Я не ребенок. Со мной все будет в порядке. Мне не нужно, чтобы ты меня материла".
"Я знаю, просто мне это нравится". Я представила, как она улыбается. "Ну, отдохни немного. Я уверена, что ты адаптируешься".
"Ага, потому что иметь клитор с членом - это так нормально", - пробормотала я.
Я не могла поверить, как быстро это произошло. Я слышала о синдроме футанари. А кто не слышал? Это стало международной новостью пять лет назад, когда первая девочка спонтанно отрастила член посреди школы в какой-то части Японии. Люди думали, что это розыгрыш, но в течение последних нескольких лет это продолжало происходить. Не со многими. Я была третьей девочкой на всей территории Соединенных Штатов, у которой развилось это состояние.
Один шанс из ста миллионов.
Врачи не понимали этого. Люди утверждали, что это правительственные эксперименты, инопланетные гибриды, слишком много гормонов в говядине, прививки или следующий этап эволюции человека. Теории продолжались, продолжались и продолжались. Никто не знал, почему некоторые девушки моего возраста просто... расцветают.
Дача дяди Пети