Я перепрыгнул через борт телеги и, поймав на себе неодобрительный взгляд Берга, устроился поудобнее на снопах, совсем как недавно это делала Ленаэль. А сам Берг расчистил для себя широкую доску, которая шла по всей ширине повозки и, вероятно, служила скамейкой для кучера.
«Интересно, а где их лошади...или то, что их заменяет», подумал я, накидывая на запястья веревку.
— Никс, трогай, - крикнул своему приятелю Берг, впервые обратившись к нему по имени.
Крестьянин суетливо кивнул и тоже запрыгнул в наш странный транспорт, принявшись возиться со снопами в задней его части.
«Интересно, кого он трогать собрался. Уж не меня ли облапать решил», усмехнулся я, с интересом глядя на землепашца.
Я не сразу заметил, что вокруг нет ни одной тягловой скотины. Раньше я думал, что крестьяне сами дотащили пустую телегу до нужного места. Но, глядя на то, как уверенно они распределились по местам, без малейшего желания запрячь кого-то в качестве двигателя, я начал сомневаться.
К тому же, учитывая, как далеко находятся их крошечные домики, даже двоим взрослым мужчинам было бы трудно толкать гружёную злаками телегу обратно.
— Не жлобись, за него монет прилично дадут, на всю зиму хватит, - проговорил в ответ Берг.
«О чем они говорят?», спросил я, обратившись к Ленаэль.
— Кефейник? – отозвалась богиня.
«Да, похоже, как будто они просто не знают, как выговаривать названия посуды для кофе», улыбнулся я.
— Не будь таким высокомерным, - весело фыркнула богиня. – Это съедобное растение, видишь круглые плоды? Их аккуратно снимают со стебля, а потом маринуют.
«Странно, больше похоже на пшеницу», удивился я.
— Не угадал. Хлеба на Элдродии совсем нет, местные даже не знают, что это такое. У нас не растет ни одного злака, похожего на земные. Кстати, кефейник как раз используют в качестве закуски к основному блюду. Даже после маринования он остается пресным, практически безвкусным, но довольно питательным.
«Здесь все так плохо с едой?».
— Смотря где, - ответила Ленаэль. – Здесь, например, гористая местность. Почва бедная, урожай растет неохотно. Местные живут в основном за счёт торговли. Продают солому, которая остается после сбора кефейника. Из нее делают сырье для бумаги, ну и добавляют еще кое-где в производстве.
«А как же охота? Такие шикарные леса», переспросил я.
— Это слишком опасно из-за волколюдов, - ответила Ленаэль. – Собственно, они же пожрали почти всю местную живность. Та, что сумела укрыться от волкоголовых, обязательно попадает в силки дриад. Людям в зарослях делать нечего, если не хотят сами стать обедом.
Я лишь передернул плечами, вспомнив завывания вечно голодных монстров. Да уж, оказывается, местным жителям приходится совсем не сладко. В целом ничего неожиданного, на Земле во времена средневековья на Земле тоже жилось не дегко.
Видимо, я снова стал заложником стереотипов из фэнтези-книг, где фермерам в борьбе за урожай всегда на выручку приходила магия. И хотя делать выводы обо всей Элдродии, увидев всего одну деревню, было рано, но, кажется, местное волшебство не спешило помогать простым смертным.
— Ну ты долго там?! – вывел меня из раздумий окрик Берга.
— Да всё, - отозвался Никс.
Крестьянин отложил в сторону последний сноп и осторожно сдул мелкий мусор с небольшого куба, тускло поблескивающего на свету коричневыми гранями.
«А это еще что такое?» — с любопытством спросил я, разглядывая загадочное устройство.
— Смотри, - отмахнулась Ленаэль.
Куб был довольно большим — около сорока сантиметров в каждом ребре. Он был прикреплён к металлической пластине, расположенной на дне повозки. Никс благоговейно смахнул с куба несколько травинок, затем сделал странный жест и положил раскрытую ладонь точно в
Степан и Степанидушка