Вскоре после полуночи в дверь позвонили. Я сидел на диване, потягивал виски и смотрел фильм, ожидая ее прихода. Я проверил камеру дверного звонка и увидел, что Дженифер стоит на ступеньках, нервно поправляя прическу и одежду, надеясь, что сегодня вечером я соглашусь позволить ей трахнуть меня. Боже, как же это было тяжело — оставаться равнодушным, когда 23-летняя модель с обложки Maxim умоляла тебя позволить ей отсосать. Я чуть не уступил столько раз, что и не сосчитать, но я играл в долгую. Я уже насадил ее на крючок и только начинал насаживать, я не хотел все испортить.
Я открыл дверь и небрежно прислонился к косяку, позволяя своему взгляду скользнуть вверх и вниз по богине, которая стояла снаружи. Дженифер была одета в белый топ на бретельках и обтягивающую юбку с сексуальными туфлями на каблуках, подчеркивающими ее длинные ноги. Ее волосы были завиты и уложены на макушке, свободные локоны ниспадали вниз, обрамляя ее красивое лицо. Глаза были широко раскрыты и полны надежды, она нервно покусывала губу, что, как она, должно быть, знала, я нахожу очаровательным. Я позволил ей немного поволноваться, делая вид, что обдумываю ее предложение, в то время как мой внутренний голос кричал, чтобы я схватил ее и овладел ею прямо на крыльце.
В самом начале наших отношений я понял, что, если я хочу, чтобы Дженифер полностью посвятила себя тому, чтобы быть моей рабыней, мне нужно держать ее подальше от зоны комфорта. Вот почему я настоял на том, чтобы у нее была своя квартира, хотя она и просила переехать ко мне. Из-за того, что я относился к ней не так, как все остальные, я был загадкой, которой она не могла не восхищаться. Она даже спросила, не расстроюсь ли я, если она пойдет на вечеринку со своими друзьями, и была удивлена, когда я поддержал это. На самом деле мне было безразлично, что бы она ни делала, я только настаивал на том, чтобы в конце каждого вечера она приходила ко мне, чтобы я мог решить, хочу ли я доставить ей удовольствие обслужить меня или нет. Чаще всего я прогонял ее, утверждая, что она выглядит слишком растрепанной или от нее слишком сильно пахнет табаком и алкоголем, но на самом деле это было сделано для того, чтобы понизить ее самооценку и заставить ее в следующий раз стараться усерднее.
Что ж, черт возьми, это будет в следующий раз. Я закончил осмотр и кивнул головой, поворачивая обратно в дом и слыша, как она тихонько взвизгнула от восторга. Я резко остановился и оглянулся, осуждающе глядя на нее. Она покраснела от смущения и опустила глаза в пол, — мои рабыни — женщины, а не маленькие девочки-инфантилки. Я никогда не давал ей понять, насколько сексуальными мне казались ее маленькие выходки, и иногда позволял ей это делать, просто чтобы убедиться, что она не остановится. Я прошел по коридору в гостиную, слыша за спиной цоканье ее каблучков по деревянному полу. Когда я повернулся, чтобы сесть на диван, она стояла там, опустив голову, нервно сжимая перед собой сумочку, выпрямив ноги и сдвинув каблуки вместе. Я с минуту разглядывал ее, затем взял остатки своего напитка и небрежно сказал:
—Белый наряд.
Дженифер еще раз тихонько взвизгнула от возбуждения и попрыгала на носочках, прежде чем взяла себя в руки, а затем выбежала из комнаты и направилась по коридору в спальню. Я дал ей несколько минут, чтобы прийти в себя, затем допил остатки своего напитка и медленно, но с нетерпением направился по коридору. Запах
Ольга поторопилась.