Было почти шесть вечера, и это был адский день. С работой всё было в порядке, но моя жизнь внезапно споткнулась. У меня было много вопросов, связанных с жизнью.
Я вошёл в бар и через несколько секунд увидел его сидящим на табурете. Ублюдок!
Я сел рядом с ним и протянул руку.
— Джордж Бейкер, давненько мы не виделись!
Он притворился, что не узнал меня. Ублюдок был прозрачен, как стекло.
— Я Билл Джонсон. Моя жена работает с вами? Мы познакомились на рождественской вечеринке в прошлом году.
— О да, Билл! Рад снова вас видеть.
Этот придурок пожал мне руку. Его хватка была липкой.
— Как дела, Билл?
Как будто он не знал...
Я заказал пиво.
— О, всё по-прежнему, всё по-прежнему.
Я поблагодарил бармена и сделал глубокий глоток. Это было приятно, и это было именно то, что мне было нужно после сегодняшних новостей.
— Я слышал, вы большой любитель чтения! Ваша жена всегда говорит о вашей последней истории.
Он говорит это так, словно умение читать - это какое-то великое достижение. Я хотел сказать ему, что этому учат в начальной школе, но не стал.
— Ну, я действительно много читаю, но она, вероятно, говорила об историях, которые я пишу.
Я сделал ещё один глоток янтарного золота.
— Действительно? Вы написали что-нибудь, что я мог бы прочитать?
Сотня язвительных ответов пронеслась у меня в голове одновременно. Вместо этого я пожал плечами.
— Вероятно, нет. В основном я пишу короткие рассказы и публикую их в Интернете. Я получаю несколько интересных отзывов. Иногда это похоже на мастер-класс по писательскому мастерству, а иногда - на борьбу со стаей бешеных собак.
Он засмеялся, но я не уверен почему. Вероятно, это было его нескрываемое чувство превосходства.
— Итак, о чём вы пишете, Шекспир?
— Я вижу, что происходит вокруг меня. Я слышу, как люди разговаривают. Вы можете многому научиться, просто слушая.
— Тогда вы сообщаете о своих выводах?
Ублюдок всё еще смеялся.
— Не совсем. Я думаю о том, что слышу, и прокручиваю это в уме. Я пытаюсь понять, что заставляет людей, и почему они делают то, что делают. Писание становится средством для исследования этих мыслей.
— Я бы предпочёл посмотреть футбол.
Я не удивлён. Бьюсь об заклад, он никогда в жизни не играл в футбол.
— Так как же вы пишете эти свои маленькие рассказы?
Снисходительность, похоже, его сильная сторона.
— Если вы думаете о персонажах в истории, они живут своей собственной жизнью. Вы начинаете, и они как бы направляют историю в своём собственном направлении. Для меня это форма медитации, которая помогает мне понять, какие люди обычно ускользают от меня.
— Может быть, вам просто нужно чаще выходить на улицу. Реальный мир гораздо интереснее.
— В этом и заключается особенность писательства - вы можете жить опосредованно словами на странице и делать то, чего не можете сделать в реальном мире.
— Например, что?
Я сделал ещё один глоток и посмотрел в зеркало за стойкой. Я не чувствовал необходимости смотреть ему в лицо, пока не был готов.
— Как будто ты застукал свою жену с каким-то паршивым трусом, ударил его по лицу и сломал ему нос. После сильного удара слышится удовлетворительный щелчок, когда у него ломается нос, и видны брызги крови, когда он падает. Затем ты разводишься со шлюхой и оставляешь её только с одеждой на спине.
— Вы не можете сделать этого в реальной жизни. Они всё равно арестовывают вас, несмотря на вашу мотивацию, или, по крайней мере, так делают в большинстве штатов. Здесь, в Техасе, они склонны поздравлять вас с проявленной сдержанностью. И жена получает половину.
Этот высокомерный придурок смеялся. Я думаю, он думал,
Озарение