— Вот она моя доченька! Папа улыбнулся и раскрыл свои объятия, предложив себя мне, как только, я вышла из такси. Я крепко обняла его, и он поцеловал меня в лоб. — Ирочка... Он пробормотал: «Мы так с мамой соскучились, по тебе любимая!».
— Я так волновался Ирочка. По телевизору сказали, что на Санкт-Петербург надвигаеться гроза, с шквальным ветром и возможно "Пулково" не будет принимать рейсы». Мама тоже сильно беспокоилась доченька. «Ты же должна была прилететь домой на самолете из Владивостока!».
— Привет, мамочка любимая! Я крепко обнял ее и поцеловал в щеку. Все в порядке. Мы нормально долетели.
— Добро пожаловать домой, дорогая моя дочурка! Мама снова поцеловала меня, и все мы счастливо улыбались. Пойдем, пойдем внутрь дома. Я все для тебя приготовила в твоей комнате Ирочка.
— Она все приготовила шесть лет назад ещё», — сказал папа с усмешкой.
— Ты что говоришь старый! Мама закатила глаза, глядя на папу, они все еще были влюблены, после тридцати лет брака.
Папа выглядел так, будто немного набрал вес, но это было нормально. Ему только что исполнилось шестьдесят лет. Мой отец работал в газете "Смена" одним из редакторов, и я переняла, от него любовь к словам окончив наш Санкт-Петербуржский университет и по окончании его получила направление, во Владивосток в местную газету. Где и работаю сейчас.
Я получала счастливый взгляд от мамы, и многие люди, друзья семьи и родственники, которые знали мою маму тридцать лет назад, говорили, что я могла бы быть ее сестрой-близнецом, если бы её было столько лет, как мне сейчас. Я восприняла, это как комплимент, и даже в свои пятьдесят шесть лет она все еще была красивой женщиной. В то время, как ее когда-то блестящие черные волосы теперь поседели, ярко-голубые глаза мамы все еще были ясными и полными жизни.
Прошлой весной мне исполнилось двадцать четыре года, и теперь я возвращалась домой впервые, за долгое время отсутствия в Санкт-Петербурге, причем всего на несколько дней. В основном я жила и работала во Владивостоке, но сильно скучала по Санкт-Петербургу, и с моим новым заказом на статью, о рыбаках с Дальнего востока, я могла позволить себе писать где угодно. Это одна из хороших вещей в том, чтобы быть немного не привязанной к редакции газеты, где я работала. Это давало мне некоторую свободу для разнообразия в работе.
— Подождите секундочку родители, — сказала я, поворачиваясь к машине такси. — Дайте мне забрать свои вещи.
— Забирай быстрее и заходи внутрь дома, — сказала мне мама. «У тебя доченька был долгий многочасовой перелёт домой. А кто в такси сидит на переднем сидении?» — спросила она, нахмурившись. «Это выглядит не очень практично доченька! ».
— Э-э, ну... Я застенчиво рассмеялась: «... это не так, мама. Мне все равно нужно выпустить Байкала».
— Кого? Она прищурилась, а я улыбнулась.
«На самом деле я не была одна в такси».
— Кто такой Байкал? Мой папа посмотрел на меня, затем на мою маму, а затем они оба посмотрели на машину такси.
— Мой парень, — сказала я со смехом, просто дразня их так, как не делала уже много лет.
Через несколько секунд, я открыла переднею пассажирскую дверь такси, и Байкал практически сбил меня с ног, выкарабкиваясь с переднего сиденья. Он ненавидел сидеть в машине в одиночестве и возбужденно бегал по двору, вытягивая ноги и лая от радости. Я залезла за сиденья, чтобы найти свою сумочку и большую спортивную сумку, в которую я небрежно упаковал свои вещи. Все остальное может подождать.
Моя Жанета и ее любовник