Представленный текст содержит сцены откровенного насилия и кровавого жертвоприношения. Тургеневским барышням, читателям с богатой фантазией и тонкой душевной организацией читать не рекомендуется.
*****
После соревнования объявили перерыв, и у Анны было время прийти в себя. Зиммерман опять выиграл кучу денег, он счастлив и ведёт себя с женщиной, как предупредительный кавалер. Громкая музыка, праздничная суматоха несколько утомили писательницу, и Григорий Андреевич галантно предложил осмотреть тихую часть дворца, куда праздничной суете вход был заказан.
Прохаживаясь по залам, Зиммерман, прервав светскую болтовню, вдруг неожиданно смутил вопросом. В какого Бога верит Анна? Слышать подобное от барыги? Но сказано искренне, серьёзным тоном, и отшучиваться, кажется, неуместно. Отвечать откровенно? Вопрос, заданный так внезапно, застал врасплох. Анна задумалось, ответ для неё представляется неочевидным.
– Я проведу тебя. Идём. Таинство уже началось... – в словах Зиммермана писательница не улавливала подвоха или фальши.
Анна ещё не знала, нужно ли ей всё это, но женское любопытство и журналистская чуйка в который раз оказались сильнее банального здравомыслия. Григорий Андреевич уверенно увлекал женщину в сакральное чрево дворца. Потаённые ходы, замаскированные в стенах дверцы, лабиринты переходов наконец вывели в холл, служащий то ли прихожей, то ли фойе. Большие готические ворота сразу привлекали внимание, на общем скромненьком фоне они смотрелись величественно.
Слуга с почтением раскланялся и о чём-то негромко попросил Зиммермана. Григорий Андреевич небрежно предъявил бесцветный джокер: игральная карта для этой половины дворца служила паролем. Слуга в ответ сдержанно кивнул и попросил облачиться в чёрные накидки с капюшоном; венецианская маска должна скрыть лицо. Толстая тяжёлая створка ворот медленно отворилась, нехотя пропуская незваных гостей в таинственные сумерки.
*****
Архитектура просторного зала напоминает ротонду, его убранство несёт в себе религиозные признаки. Вот только что это за религия, Анна определить затрудняется. Стены тонут во тьме, и только на алтарь в центре зала падают откуда-то сверху потоки света. Значимость ритуала дополняют торжественные, певучие раскаты органа. Посетителей в зале мало, все они, так же как и Анна, облачены в чёрные балахоны с капюшоном, лица скрывают маски Баута. Зиммерман, осторожно, дабы не нарушить торжественную обстановку, проводит журналистку ближе к алтарю. Аромат ладана здесь более насыщенный – смолистый, тягучий, дурманящий, с дымными горьковатыми полутонами и слегка сладковатым послевкусием. Подготовку к обряду и всё, что сопровождает церемонию, Анне видно как на ладони.
Язык, на котором проходит служба, женщине не знаком, но тембр голоса, речитатив молитвы проникают в самое сердце, заставляя трепетать потаённые струны души. Голос кажется знакомым, но кому он принадлежит, дама вспомнить пока не может.
Анна сразу обратила внимание на статуэтку, установленную на невысоком пьедестале в самом центе алтаря. Изысканная резьба по камню, белоснежный нефрит сияет в потоке света, и скульптуру можно разглядеть в мельчайших подробностях. Высота фигурки составляет ровно 23.9 см, а диаметр самой широкой части – 9.11 см. Журналистка не является знатоком пантеона древних богов, но статуэтка внешним видом напоминает награду американской киноакадемии – голливудский Оскар, и Анна предположила, что скульптура олицетворяет Бога Сокар. Согласно древнеегипетской мифологии, это Бог плодородия, покровитель мёртвых, а ещё Бог лжи, огня, греха, и создатель мира иллюзий.
Верховный Жрец окончил читать молитву и подошёл к алтарю. Фигуру скрывает кроваво-красный плащ с молочно-белым подбоем, а лицо – полумаска какой-то хищной птицы. Смолкли чарующие звуки органа, и в тожественной тишине зловещий Волхв простёр руки к свету.
– Бог наш, всевышний Сокар, будь милосерден и прими от нас дар. – Как же проникновенно звучит этот знакомый голос. А ещё Анна подумала, что не ошиблась с именем древнеегипетского божества.
В круг света из темноты вышла молодая женщина в сопровождении трёх мужчин.
Катька