Я оделся полностью, а Яна ограничилась вязаными шерстяными чулками до середины бёдер, сапожками и меховой шубой на голое тело поверху. Я предположил, что она в таком виде замёрзнет, но моя подруга лишь покачала головой.
— Почти всю зиму так хожу. Меня с детсва закаливали.
Шёл лёгкий снежок, он пролетал световые конусы уличных фонарей, создавая ощущение какой-то полузабытой сказки. Город был пуст, мы шли по заснеженным тротуарам, и наши следы были единственными. Иногда вдали, на перекрёстках, проезжали машины. Все окна домов светились мягким светом, но рядом с нами не было ни души. Надо полагать, всё население города дружно доедало салат оливье при включенных телевизорах.
Внезапно я увидел, что Яна расстёгивает шубу.
— Ты чего?
— Жарко. Пусть тело дышит, - Яна передала мне шубу, тряхнула волосами, на которые налипли снежинки и пошла вперёд, невероятно непристойная со своими голыми ягодицами над темными высокими чулками. Если бы она была полностью голая, её нагота не воспринималась бы так обострённо, как в сочетании с чулками и сапожками.
— Тебя могут увидеть, - заметил я недовольным тоном.
— Меня уже видел весь город, - возразила Яна.
Впереди разгоралось сияние – мы уже почти дошли до центральной площади с катком, гигантской ёлкой и весёленькими гирляндами лампочек, раскрашенных в разные цвета.
— Новый год... – вздохнула Яна. Она и в самом деле выглядела так, как будто мороз не пощипывал нас за уши. – Для меня начинается новая жизнь! Первый раз в жизни я встречаю Новый Год не одна, а с кем-то.
— Разве родители не считаются?
— Нет, не считаются. Это семья, это родные. А в остальном... ты даже представить себе не можешь, как мне было одиноко.
— Я хотел бы тебя обнять, но моё пальто всё в снегу. Боюсь тебя заморозить.
— Глупый! – Яна отскочила в сторону, слепила снежок и швырнула в меня.
— Ах, ты так! – я кинул её шубу в сугроб, который осенью был лавкой, и тоже принялся бросить снежки в хохочущую голую Яну. Мимо нас промчалась иномарка, водитель в знак приветствия бибикнул, я махнул ему в ответ.
Яна побежала в сторону площали, на свет цветных гирлянд. Оглядываясь на бегу, она бомбардировала меня снежками, попадая всё время в лицо. Я отплёвывался снегом и пытался проморгаться, чтобы не потерять мою подругу из виду. Шубу я, конечно, подхватил с собой и теперь руки у меня были заняты. Кидаться снежками я не мог. Но я не жалел. Я любовался силуэтом самой прекрасной девушки на свете.
Добежав до фанерной «сказочной деревни» около катка, Яна скрылась в густой тени аляповато раскрашеного домика Бабы Яги. И в этот момент меня схватили за локти, с профессиональность сноровистостью вывернув мне руки.
— Ах ты, сволочь, - прохрипел кто-то мне в ухо. – Маньяк чертов! Хорошо, я тут с дежурства шёл... Девушка! – заорал схвативший меня. – Всё в порядке! Вот ваша шуба, одевайтесь и пошли в участок, протокол составлять!
— Оставьте его, – моё лицо было повернуто к засыпанному снегом тротуару, но я видел сапожки Яны, выпрыгнувшей из избушки на куриных ногах. – Как вы смеете!
— А, Жанночка, - приветливо отозвался держащий меня. – Всегда тебе рад! Особенно, когда ты в таком виде! Просто глаз радуется, - он продолжал держать меня с завёрнутыми локтями.
— Отпустите его сейчас же! Или я вашему начальнику пожалуюсь!
— А что такое? – меня, наконец, отпустили, и я, обернувшись увидел милиционера в форменном полушубке. – Меня сейчас какая-то тётка подхватила. Бегите, говорит, на площадь, там за нашей голенькой Жанночкой маньяк гонится.
Невеста. Летняя прогулка.