В этот предновогодний день мы с Леной приехали на дачу, чтобы встретить Новый год среди таинственных красот природы и насладиться загородней романтикой.
Пушистый снег лежал на деревьях в саду, а кругом стояла лесная тишина.
Я затопил камин, затем спустился в подвал и включил котёл, но в комнатах ещё было довольно холодно. Камин первое время нещадно чадил, пришлось открыть окна и выпустить часть драгоценного тепла.
Лена всё это время сидела в шубке на кресле, надув губки и как бы говоря своим видом, что нужно было остаться дома и встретить Новый год как люди.
В камине плясало рыжее лукавое пламя.
— Знаешь, а ведь наши предки в дохристианской Руси не наряжали ёлок, они проводили Новый год у священного огня веселясь и занимаясь любовью.
Лена молчала.
Я принёс из сада большие еловые ветви, украсил их старыми новогодними игрушками и мишурой. Затем притащил со второго этажа двухспальный пружинный матрас и положил его на пол, напротив камина. От камина шло тепло, а в доме было ещё прохладно. Угли на матрас попасть не могли, мешала каминная решётка и расстояние.
Затем я вытащил Лену из кресла, схватив её под руки и швырнул на этот матрас.
— Ты можешь полегче, а?! — воскликнула милая. Я уже был сверху, на ней и целовал лицо. Её внушительная грудь вздымалась под шубкой, её объёмный живот через одежду упирался в мой живот с кубиками пресса. Я целовал лицо и шею любимой, она краснела и закрывала глаза.
Затем я приподнялся и стащил с неё тёплые синтепоновые штаны, подштанники и изрядно поношенные трусы.
— Ой, оставь хотя бы шубу, тут так холодно, — заверещала Лена.
Я смотрел на её полные белые ноги, которыми она шевелила, на мохнатый крупный лобок и заводился.
Весело трещали дрова в камине, световые отблески плясали на теле любимой и сама она в своей дурацкой шубе, с голыми шевелящимися ногами и мохнатой промежностью казалась каким-то сказочным спрутом.
Я задрал ножки милой и вставил член в её волосатую дырку. Любимая не издала ни звука, вообще, лежала спокойно, почти как бревно, возможно, так и вёл бы себя насилуемый океанский спрут. Очевидно, переживания, связанные с дачными неурядицами, сделали её такой холодной.
Слегка побледневшие от прохлады дачного дома губы спрута вздрагивали, я всё сильнее и чаше засаживал в него свой хуй.
Я кончил и навалился сверху всем телом на толстенькую девушку в шубке, она опустила ножки.
— Где здесь можно подмыться? — спросила она.
— Вода в бойлере ещё не нагрелась, — я поднялся и стал вытираться полотенцем.
— Охуеть, — вытаращила глаза Лена.
*****
Стало тепло. Мы пожарили немного мяса прямо в камине, выпили по паре бокалов вина.
В голове гулял хмель. Голые в полумраке мы стояли у большого окна и смотрели на такие яркие здесь звезды.
Я прижимался возбуждённым членом к белой пухлой попе Лены, теребил её груди, похожие на мешки с новогодними подарками и целовал шею.
Вдруг одна звезда сорвалась с небосвода и полетела к земле.
"Пусть этой ночью случится что-нибудь волшебное..." — сумбурно загадал я.
*****
— Чья раньше была эта дача? — спросила голая Лена, держа в руке бокал с вином.
— Тут жил какой-то пенсионер, — ответил я, — Говорят, сильный был, крепкий мужик, трахал прям тут всех баб подряд. Здесь и остановилось его любвеобильное сердце.
*****
Часы пробили 12, мы обменялись подарками. Я подарил Лене снежинки, много снежинок. Брошь в форме снежинки, кулон-снежинку, а также серьги, браслет и кольцо со снежинками...
А ещё трусики со снежинками и носочки. Всё это было уложено мной в коробку с нарисованными снежинками и засыпано сверху мелкими бумажными снежинками.
Ксения звезда минета