Я Юлия Ивановна Кузнецова. Хочу поделиться с вами дорогой читатель одной историей. Это немного странная и жестокая история, но это нужно было сделать, для моего больного сына...
2000 год. Санкт-Петербург. Положительный результат теста на беременность породил в душе сорокалетней Юлии Ивановне Кузнецовой невыразимую радость и в то же время волнение. Как-никак, она была уже не очень молода, к тому же несколько лет назад у нее удалили щитовидную железу, что увеличивает риск возникновения отклонений у будущего ребенка.
— В тот же день она появилась в женской консультации со словами: «Я беременна, и беременность буду сохранять!», — вспоминает Юлия Ивановна.
Из женской консультации Юлию Ивановну отправили наблюдаться в городской центр планирования семьи — в районной консультации врачи не решились брать на себя ответственность, за «Проблемную» беременную. К счастью, в центре все прошло благополучно, Юлию Ивановну поставили на учет и тут же назначили все долженствующие анализы. Кровь на гормоны щитовидной железы показала совершенно немыслимые цифры — превышение нормы в несколько десятков единиц. Эндокринолог и невропатолог при консультации тут же стали говорить о том, что подобные патологии у матери могут привести к серьезным нарушениям в деятельности и к порокам развития центральной нервной системы будущего ребенка.
— Примерно с этого момента и началось черно-белое Юлии Ивановны ожидание. Врачи говорили, что при её патологиях тесты могут дать положительный результат даже в случае, если патологий развития плода нет. И некоторые результаты действительно пугали, — рассказывает Юлия Ивановна.
В числе прочих процедур будущая мама должна была сдать кровь на «ИФА-скрининг», для исключения синдрома «Дауна» у ребенка. Результат оказался шокирующим: риск синдрома «Дауна» составлял один к шестидесяти.
— Врач сказала, что теперь Юлия Ивановна должна сделать «Кордоцентез», причем очень быстро — до 25 недель, чтобы успеть сделать преждевременные роды, пока плод, по законодательству, считается не жизнеспособным. После этих слов Юли. Ивановну с головой затопило чувство паники, горя, какой-то близкой беды. Юлия Ивановна спрашивала у врача: «Этот анализ, прокол — он опасен для ребенка? Чем это чревато? Я могу его не делать? Что будет, если я откажусь? Насколько велик риск действительно, что у моего малыша будет синдром «Дауна?», — вспоминает Юлия Ивановна.
Тем временем врачи вкрадчивыми голосами принялись убеждать женщину.
— Зачем вам ребенок-даун? И решайте быстрее — надо успеть, до 25 недель. Сегодня пятница, так что давайте, мы запишем вас на понедельник на операцию.
При этом медики признались, что в случае, если Юлия Ивановна согласится сделать анализ, риск выкидыша составит около 90 %. Мысль о том, что она может потерять своего ребенка, так и не увидев его, остановила женщину.
— В тот день Юлия Ивановна позвонила своей самой близкой подруге Маргарите, и она мне сказала: «Ну ты подумай сама: ведь у нее, тогда уже было известно, что в животе растет мальчик, уже есть все — ручки, ножки, он умеет сосать пальчик, и когда ты ее родишь, она будет плакать». После этого Юлия Ивановна поняла — это же мой ребенок. Мой сын, который будет любить свою маму любой. Но ведь и мама любит своего ребенка любым! Даже если он другой, не такой, как все остальные дети, — делилась своими мыслями Юлия Ивановна со своей подругой Маргаритой.
Юлия Ивановна, так и не стала делать рискованный анализ, решив принять своего будущего ребенка, каким бы он не оказался. Несколько недель спустя на свет появился мальчик: очаровательный, рыженький и… абсолютно здоровый!
— Я смотрела на него и понимала, что вот это создание могло так легко погибнуть из-за того, что ее мама испугалась… чего? Неизвестности? Трудностей? Общественного
первое открытие взрослой жизни