Прошли два года. Мои изобретения, наконец, выстрелили, и дела резко пошли в гору. Я выкупил цех и стал подумывать о покупке убитого тупыми владельцами завода. Друзья говорили, что видели Дашку за рулем крутой тачки, но я уже перегорел, и эта новость в душе никак не откликнулась.
Два года спустя я владел уже заводом. Заботясь о родном городе, я отремонтировал детский сад и больницу, меня стали приглашать на городские собрания как мецената и филантропа, стали поступать предложения заняться политикой. Говорили, что Даша перебралась в Москву, но мне было по барабану.
Через год я выиграл тендер на госзаказ для Министерства обороны, поэтому пришлось регулярно мотаться в столицу. Личная жизнь шла ни шатко, ни валко, смена женщин не оставляла в душе никакого следа. Так и продолжалось бы, наверное, неопределенно долго, если бы в ресторане, куда зашел после отчета в министерстве, не встретил Дашу.
Она сидела за столом с тем самым Родей, что отнял у меня жену. Заметив меня, изменилась в лице, но, выпив вина, расслабилась и стала посматривать в мою сторону. Сказать, что она похорошела, значит не сказать ничего: Даша и раньше была красива, но теперь стала просто божественной, казалось, годы наделили ее каким-то загадочным магнетизмом и харизмой.
Даша что-то сказала, встала и, взглянув на меня, направилась к туалетам, я последовал за ней. Обернувшись перед кабинкой, зашла в нее, оставив дверь открытой, и я не раздумывая шагнул следом. В полной тишине повернул ее спиной и, спустив трусики, согнул, она уперлась руками в стену. Я вошел в нее и стал драть, именно, драть, размашисто, со стоном, вымещая в ней всю свою обиду и преданную любовь. Почувствовав ответные спазмы, я с рыком выстрелил все, что копил для нее годами.
В молчании мы вернулись за свои столы, словно ничего не произошло. Собираясь расплатиться, я нашел в кармане карточку с номером телефона. «На кой черт тебе это? — отговаривал я себя на улице, — ты мало натерпелся с ней?»
Даша позвонила в девять утра.
— Ты где?
Я назвал отель и номер комнаты.
— Жди, я сейчас приеду.
Через час вошла и сразу стала раздеваться.
— Чего стоишь?
— Ты замужем.
Даша отшатнулась.
— Презираешь?
— Что тебе нужно?
— Тебя.
— Поезд ушел.
Она сникла, лицо исказилось горечью и стало некрасивым. Помолчали.
— Выпить есть?
Я плеснул ей коньяка.
— А сам?
— Мне еще работать.
Даша оправила одежду и выпила залпом.
— Я сказала Родиону, что видела тебя здесь. Он попросил одолжить у тебя денег.
— Я думал, он богат.
— Был. Теперь по уши в долгах. Он рассчитывал, выиграв тендер, выкарабкаться, но ты обыграл его.
— Ты любишь его?
— Нет, и никогда не любила.
— Ты, вроде как, уверяла его в любви.
— Я врала, чтобы брать у него деньги, — покраснела, —. .. на которые мы жили.
— Что? Ты врешь! — заорал я.
— Продажи не шли. Твоих доходов едва хватало на еду. Если помнишь, у тебя долго ничего не получалось, ты винил себя и впадал в депрессию, я называла тебя гением и поднимала в собственных глазах. Ты держался из последних сил, если бы грузила еще и деньгами, убила бы в тебе надежду и веру в себя. Год назад, я завязала с ним, но он как-то узнал адрес и пришел в самый неподходящий момент. Вернись то время, жила бы впроголодь лишь чтобы быть возле тебя.
Несколько минут я приходил в себя, хренея от ее слов. «Кто мы, подлецы или агнцы, жертвующий собой? — спрашивал я себя: — она ложилась под него ради меня, и я, забывая о ней, работал ради нее ночами». Наконец, не
Если друг, оказался вдруг