Макс шел за Лилит и Эвой через темные улицы, поводок слегка натягивался в руке Лилит, напоминая ему о его статусе. Холодный ночной воздух обжигал кожу, а отсутствие нижнего белья под джинсами усиливало ощущение уязвимости. Его член, все еще твердый после публичного унижения в парке, терся о грубую ткань, вызывая смесь боли и возбуждения. Прохожие, встречавшиеся на пути, бросали любопытные или насмешливые взгляды, но Макс уже не обращал на них внимания. Его разум был поглощен предвкушением того, что ждет в клубе. Лилит не произнесла ни слова, но ее уверенная походка и холодный взгляд обещали, что ночь будет долгой и насыщенной.
Эва, идущая рядом с Лилит, иногда оборачивалась, одаривая Макса игривой улыбкой, но в ее глазах была та же стальная жесткость, что и у Лилит. Они пересекли несколько улиц, пока не оказались перед знакомой дверью клуба — массивной, черной, с едва заметным символом в виде змеи, вырезанным на поверхности. Лилит постучала, и дверь открылась, впуская их в темный коридор, наполненный низкими басами музыки и запахом кожи, пота и возбуждения.
Макс чувствовал, как его сердце колотится, пока они шли по коридору. Его тело все еще болело от предыдущей сессии, но адреналин и желание заглушали боль. Он был готов к чему угодно — или так ему казалось. Лилит остановилась перед очередной дверью, повернулась к нему и дернула поводок, заставив его подойти ближе.
— Сегодня ты будешь не один, раб, — сказала она, ее голос был низким и властным. — Ты докажешь свою покорность не только мне, но и всем, кто здесь собрался. И если ты меня разочаруешь, наказание будет таким, что ты пожалеешь, что вообще родился.
Макс сглотнул, его горло пересохло. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Эва рассмеялась, ее смех был мелодичным, но с ноткой жестокости.
— Он выглядит напуганным, — сказала она, проведя пальцем по его щеке. — Это так мило.
Лилит открыла дверь, и они вошли в просторный зал, который был больше, чем комната, где Макс был в прошлый раз. Потолок терялся в темноте, стены были затянуты черным бархатом, а в центре возвышалась сцена, освещенная яркими красными прожекторами. Вокруг сцены стояли кожаные диваны и кресла, на которых сидели люди — мужчины и женщины в латексе, коже и шелке, некоторые с масками, скрывающими лица. Атмосфера была пропитана напряжением и ожиданием, как перед началом ритуала.
На сцене уже находились несколько человек — три нижних, как понял Макс. Двое мужчин и одна женщина, все голые, с ошейниками на шеях. Их руки были связаны за спиной, а глаза опущены в пол. Рядом с ними стояла женщина в черном корсете и с длинной плетью в руках, ее лицо было скрыто маской. Она явно была ведущей этого мероприятия.
— Это конкурс покорности, — пояснила Лилит, подводя Макса к сцене. — Ты будешь одним из участников. Покажи, на что способен, или я лично сделаю так, что ты не сможешь сидеть неделю.
Макс почувствовал, как его тело покрывается мурашками. Он не знал, чего ожидать, но ее слова только усилили его возбуждение. Лилит сняла с него поводок, но ошейник оставила, и толкнула его к сцене.
— Раздевайся, — приказала она.
Макс начал снимать одежду, чувствуя на себе взгляды десятков людей. Его пальцы дрожали, расстегивая пуговицы черной рубашки, ткань соскользнула с плеч, обнажив красные полосы от плети, оставшиеся с прошлой сессии. Затем он расстегнул джинсы, и они упали на пол, открывая его уже твердый член. Зрители зашептались, некоторые одобрительно кивнули. Макс стоял голый, его кожа горела от стыда и возбуждения,
ОНО.