Разве не забавно, что такие мелочи могут сохранить тебе рассудок? На Рождество мой мир перевернулся с ног на голову, когда сбылись мои самые заветные фантазии и желания. В заснеженном Чикаго мы с мамой наконец-то поддались нашей неразделенной любви и стали родственными душами, соединившись телом и сердцем. К Новому году наши узы окрепли окончательно, и мы оба знаем, что, хотя на это уйдет несколько лет, в конце концов мы сможем построить такую жизнь, которую больше никогда не будем вести порознь.
Но какое-то время мы оба страдали из-за разделявшего нас физического расстояния. Мы с мамой надеялись встретиться на несколько коротких дней в конце января или, самое позднее, ко Дню Святого Валентина, но, увы, этому не суждено было сбыться. Один из моих младших братьев-близнецов сильно упал на лыжном склоне в середине января. Он сломал ногу в трех местах. О, он поправился бы, но ему требовался тщательный уход. Мама знала, что ее место там, и я это понимал - в конце концов, именно ее заботливая, любящая душа привлекла меня к ней. Но я все равно ненавидел разлуку.
Единственное, что помогло мне не сойти с ума, - это наша фотография, сделанная в канун Нового года. Мы были в обеденном клубе, и сотрудник делал снимки для продажи. Я заплатил за фотографию, и она пришла по почте через пару дней после того, как мама уехала домой. На ней изображены два близких и очень влюбленных человека. Мы сидим на диване, где пили вино, и немного отдыхаем после того, как протанцевали почти всю ночь напролет.
Мама свернулась калачиком рядом со мной, а ее короткое платье обнажает большую часть бедер. Мама наклоняется ко мне, ее правая грудь почти вываливается из платья без бретелек с глубоким вырезом, а моя рука обхватывает ее левую грудь так, как может только любовник. Мамина рука лежит у меня на бедре. Я прекрасно помню этот момент. Мы счастливы, и я возбужден. Медленные танцы с мамой не давали мне покоя большую часть ночи, и в данный момент она знает, что ее рука находится в опасной близости от выпуклости у меня в штанах. Она озорно улыбается в камеру. Я могу закрыть глаза и все еще чувствовать ее запах. Пот смешивался с вездесущим оттенком жасмина, а аромат ее возбуждения деликатно смешивался и витал вокруг нас.
Всякий раз, когда мне становилось слишком грустно, я вынимал фотографию. Я изучал ее, когда у меня вставал член, вспоминая ощущение нежной маминой кожи, вкус ее губ, когда мы целовались. Я бы запомнил абсолютное совершенство маминого тела, прижатого к моему, и то, как мы, казалось, идеально подходили друг к другу, рот к рту и член к киске. Тогда я обычно мастурбировал, зовя маму во время эякуляции. Я так сильно по ней скучал. Зима и холод шли рука об руку с моими страданиями, и я знал, что ей было еще тяжелее.
Я, по крайней мере, мог сидеть здесь, смотреть на эту фотографию, мастурбировать и звать ее. Мама застряла в доме, где хранился прах распавшегося брака. Она любила и продолжает любить близнецов, но они были очень похожи на отца в своих взглядах и поведении. Я не сомневаюсь, что они по-своему любят маму, но слишком долго они рассматривали ее скорее как служанку для удобства, чем как мать и женщину. Я не могу представить, насколько одинокой она, должно быть, была.
Зима была долгой и тянулась медленно. Я ходил на занятия и на работу. Я делал то, что должен был, но мои мысли и сердце были
На раскладушке две подружки