Темная палатка, пропахшая дымом костра и пряными маслами. Яркие ткани, звенящие мониста, и она — Рада, цыганка с глазами, горящими как угли. Ее руки скользят по моему голому телу, а я, связанный шелковым шарфом, не могу пошевелиться.
— Ты думал, без члена нельзя кончить? — ее губы касаются моего уха, — Ох, как же ты ошибаешься, чяво...
Ее пальцы, умащенные теплым маслом, скользят между моих ног, туда, где раньше был член. Шрам уже зажил, но кожа там нежная, чувствительная. Каждое прикосновение — как электрический разряд.
— Здесь все еще живое, — шепчет она, — Нервы помнят...
Я стону, когда ее ноготь слегка царапает шрам, а затем — ниже, к анусу. Она не спешит, втирая масло, растягивая вход одним пальцем, потом вторым. Горячо. Тесно. Невыносимо приятно.
— Видишь? — Рада наклоняется, и ее грудь касается моей груди, — Ты можешь кончить даже так.
Ее пальцы находят простату, и я выгибаюсь, как от удара. Она знает, как нажимать — нежно, но настойчиво, ритмично, пока все мое тело не начинает дрожать.
— Да... вот так... — ее голос звучит как заклинание.
Я не понимаю, откуда берется это безумное наслаждение — ведь у меня нет члена, нет спермы... Но волна накатывает, сжимая живот, заставляя кричать. Сухой, безумный, невероятный оргазм.
Рада смеется, целуя меня в губы:
— Видишь? Цыганка знает секреты твоего тела лучше, чем ты сам.
И я верю.
Рада привязывает меня к резному деревянному столбу в глубине шатра. Шелковые шарфы плотно охватывают запястья, а ее пальцы скользят по моему животу, оставляя липкие следы масла.
— Ты думал, что без члена нельзя скакать, как дикий конь? — смеется она, доставая из складок юбки его — длинный, изогнутый дилдо из темного латекса, с прожилками, будто настоящий.
Я чувствую, как смазка капает мне между ягодиц еще до прикосновения. Рада не церемонится — хлопок по бедру, и ее рука прижимает меня к столбу.
— Научись ездить по-новому, чяво.
Она вводит наконечник медленно, но без остановок, пока изгиб не прижимается к простате. Я вскрикиваю, но она зажимает мне рот ладонью.
— Тише. Ты же мужчина, да?
Пальцы впиваются в мои бедра, и она начинает поднимать меня, заставляя садиться на дилдо снова и снова. Глубина, угол — все подобрано так, будто она знает мое тело лучше меня.
— Вот так... Да... — ее голос хриплый, а свободная рука сжимает мой шрам, где раньше был член.
Я не понимаю, как это работает — нет пениса, нет привычного трения, но где-то внутри собирается безумное напряжение. Каждый толчок — как удар тока.
— Скоро, чяво, скоро...
Рада ускоряется, ее ногти впиваются в мою кожу. Я кричу, когда оргазм накрывает изнутри, судорожный и сухой, но от этого еще более яростный.
— Видишь? — она вынимает дилдо, похлопывая по моему вспотевшему животу. — Ты можешь кончить даже с пустотой между ног.
И я верю.
Шатер дрожал от густого смеха Рады и томных вздохов Луан — ледибоя с крутыми бёдрами, шире плеч, но изящной талией, подчёркнутой корсетом. Её маленькая грудь едва выпирала из-под полупрозрачной блузки, но каждый её жест дышал уверенностью.
— Он такой милый... — Луан прикусила губу, проводя длинными ногтями по моему животу, — Правда, Рада?
— Ага, чяво. Особенно когда дрожит, — цыганка щелкнула языком, доставая двойной страпон — один изгиб для меня, другой — для Луан.
Ледибой наклонилась, и её полные губы обхватили мой сосок, кусая до боли, пока Рада втирала в мою промежность масло, смешанное с чем-то мятным. Холодок сменялся жаром, а её пальцы уже растягивали анус, готовя к главному.
Между небом и землёй