Лечебные процедуры тех «докторов» было хоть и однообразным, но радикальным. Я подумала было, что с больничного мне уже не выйти. Однако пришлось.
И должна признаться, я сама еще никогда не чувствовала себя такой жизнерадостной, самоуверенной и всемогущей. Занимался новый день, вставало солнце, пели птицы только для меня. Даже если шел дождь. Пацаны наделяли меня такой энергией, что я искрилась и пузырилась, как шампанское в бокале. Это не прошло незамеченным, и в институте дружно решили, что я влюблена. Ну как. Можно и так сказать. Я была влюблена в процесс и в результат. Ну да. Иногда синячки на плечах или бедрах. Глубокие темные тени под глазами. Максимальный уровень рассеянности и тупняка. Уставала быстро и клонило ко сну. Ну, это побочка. Как без нее. Недосып – не недотрах.
Более серьезной побочкой стали их возрастающие аппетиты.
Свободного времени у меня почти не осталось. Они поджидали меня у подъезда, у входной двери. Не давали прохода. Как-то краями решать с ними не хотелось.
Тем более, мальчишки. ... В общем, в их поведении произошли некоторые перемены. Они стали как-то больше думать обо мне. Не просто удовлетворяться мной, но старались максимально удовлетворить меня. Мальчишеская грубость их ласк, их несдержанность, тоже постепенно сошла на нет, как и синяки и засосы, что они оставляли на моем теле. Взамен пришла нежность прикосновений и поцелуев. Так что, еще неизвестно, кому из нас больше хотелось. Им – мое влагалище, или мне – их горячие нетерпеливые члены. Ну, а то, как под мои похабные хриплые стоны они кончают в меня или на мое лицо, бешенные сокращения их яичек, их обильные брызги юношеской спермы – это . ... это что-то непередаваемое. Я просто не могла от них оторваться и захлебывалась от их спермы и своего восторга. Похоже, я стала законченной нимфоманкой. Признаться, просто не могла уже больше без моих пацанов, их нетерпеливых ладоней, жадных ртов и мощных молодых пенисов, когда всякий их визит оставлял во мне столько спермы, что казалось, она булькает внутри, как вода в грелке. Да, я же не сказала. Я разрешила им кончать в меня когда и куда угодно.
И я придумала им новое прозвище.
Было так. У меня начались критические дни и встречать моих гостей пришлось в плотных и высоких трусах, чтобы гигиеническая прокладка была не слишком заметна. Мальчишки похмыкали, но промолчали.
Вначале я отсасывала им по очереди, потом нетерпеливые стали лезть ко мне в трусы – пришлось объяснять свой нелепый наряд. Лезть они не перестали, но стали шарить ладонями по моей заднице, постепенно оголяя ее. Анального проникновения избежать не удалось, да я и не протестовала. В процессе мы так распалились, что они стянули с меня трусы вовсе. Вид менструальных выделений подействовал на них ошеломляюще. Как волчата, возбужденные запахом и видом крови, они накинулись на меня разом и, часто сменяя друг друга, рвали меня на части немилосердно, что называется во все дыры. А потом, измазанные моей кровью и своей спермой, валялись на заляпанной, скомканной простыне и отдыхали. А потом все повторилось. После третьего раза я уже не чувствовала ничего. С той нашей встречи я стала их называть «волчата» и «мои волчата».
В общем, наш темпераментный квартет концертировал вовсю и почти без перерывов.
Тем удивительнее было явление одного из них. Самого младшего.
Я возвращалась из института через магазин, с трудом таща нехитрые покупки из продуктового, как вдруг увидела у подъезда своего «волчонка», самого младшего. Тот стоял, озираясь, и нервно теребил букетик цветов.
Это было мило, но странно. Мы поднялись в квартиру, он галантно
Визит к стоматологу