Мы с женой Наташей наконец-то сорвались на юг, чтобы сбежать от этой проклятой городской суеты, от вечных криков детей и бесконечных забот. Сердце колотилось от предвкушения, когда мы снимали тот уютный гостевой домик — всего одна комната, но с кухней, просторной спальней, всеми удобствами и отдельным входом прямо с улицы. Никто не лез в нашу жизнь, никто не стучал в дверь. Мы могли просто наслаждаться: жарким солнцем, которое ласкало кожу, соленым морем, которое смывало усталость, и друг другом — в те моменты, когда тела сплетались в страстных объятиях, а мир вокруг исчезал. Я чувствовал себя заново рожденным, свободным, полным желания, а Наташа сияла, как никогда, ее глаза искрились от счастья. Дни на пляже были блаженством: мы загорали, купались, смеялись над брызгами волн, а вечера превращались в праздник — вкусная еда в кафе, вино, льющееся рекой, и танцы под живую музыку, где тела двигались в ритме, полные огня.
Но в тот вечер все пошло наперекосяк. Мы зашли в небольшой ресторанчик недалеко от дома, воздух был пропитан ароматом жареного мяса и моря. Я, как всегда, не рассчитал с алкоголем — пиво, вино, коктейли лились в меня один за другим, пока мир не начал слегка плыть. Наташа, с ее блестящими глазами и румянцем на щеках, потянула меня за руку: "Игорь, ну давай потанцуем! Ты же обещал, помнишь? Не сиди как старик, пойдем!" Ее голос был полон упрека, но и игривости, глаза сверкали от раздражения и выпитого вина, а я только отмахнулся, чувствуя, как язык заплетается: "Наташа, милая, я уже еле стою на ногах. Голова кружится, давай в следующий раз, а? Не злись, солнышко". Внутри меня кольнуло — я видел, как ее губы сжались, как обида мелькнула в глазах, но алкоголь притупил все, оставив только ленивую расслабленность.
И тут они появились — трое мужчин, солидных, подтянутых, каждому лет по пятьдесят, но с такой энергией, что я почувствовал себя мальчишкой рядом с ними. Один, коренастый, с яркими кавказскими чертами — густыми бровями и широкой улыбкой — подошел ближе и кивнул Наташе:
— Красавица, чего грустишь? Такой вечер, а ты сидишь. Позволь пригласить на танец? Обещаю, не уроню! Его голос был теплым, с легким акцентом, полным уверенности, а глаза оценивающе скользнули по ее фигуре. Наташа взглянула на меня с явным вызовом — ее брови взлетели, губы изогнулись в усмешке, — и встала, не дожидаясь моего ответа:
— Почему бы и нет? Если муж не хочет, то хоть с вами повеселюсь! Я не стал вмешиваться — пьяный туман в голове, расслабленное тело, и ревность даже не кольнула, только легкое любопытство шевельнулось внутри, смешанное с странным возбуждением от ее смелости.
Они вернулись к столику, и мужчины представились, подсаживаясь без церемоний.
— Я Ибрагим, тренер по вольной борьбе, — сказал коренастый, хлопнув меня по плечу с такой силой, что я покачнулся. — А это Михаил Сергеевич, или просто Миша, гребля — его стихия, крепкий, как скала. И Алексей, наш пловец, высокий, мускулистый, чемпион по заплывам. Алексей улыбнулся, подсаживаясь ближе к Наташе:
— Мы тут с юношескими сборными, тренируем пацанов. А вы, ребята, на отдыхе? Смотритесь круто вместе. Наташа рассмеялась, ее щеки порозовели от комплимента:
— Да, пытаемся расслабиться от всего этого бардака в городе. Игорь вот переусердствовал с расслаблением — сидит, как медведь в берлоге". Они налили нам вина из своей бутылки, бокалы звякнули, и комплименты посыпались, как из рога изобилия. Ибрагим наклонился ближе:
— Наташа, вы — огонь! Такая фигура, ух! Грудь, попка — все при вас,
МОЙ РАЙ НА ЗЕМЛЕ