Пашка возвращался в родной дом после 5 лет отсутствия. Как же он скучал по стенам родных пенат, по запаху маминой еды, по семейным оргиям и отцовским настойкам. Пять лет назад Пашке пришили срок за небольшую кражу, дали так много, потому что он был уже матерым волком. Это была его вторая ходка. Сначала, по малолетке, ночью обнесли магазин, тогда дали год колонии. А второй раз – в 19 лет, замели и впаяли по всей строгости закона.
Пашка выглядел пугающе. Он был высок ростом, широк в плечах. А еще, короткая стрижка оголяла огромный шрам на голове, это место не было покрыто волосами: кривая полоска от темени до правого уха. Пашка заработал его на свое совершеннолетие, ввязался в битву за последнюю бутылку пива и проиграл. Но на фоне бритого и туповатова лица, сильно виделись ярко-синие, огромные глаза. Эти глазки помогли ему охомутать ни одну девушку. Они падали в их омут на одну-две ночи, пока не начинали понимать, что даже большой двадцатисантиметровых хуй и эти волшебные глаза не перекрывают беса, сидящего в этом человеке. Некоторым хватало и одной палки, чтобы тихонько улизнуть, пока парень уходил в туалет. Ебал он их так, что казалось сейчас его член достанет до желудка, он буквально вертел их на своем болте, и, иногда, ставил девушек на руки, а затем натягивал их как штаны на свой агрегат. Особо впечатлительные сбегали быстро.
О своем возвращении он никому не сказал, ему хотелось сделать семье сюрприз. После двух дней в дороге он стоял у подъезда дома и докуривал сигарету.
— Вот ничего не поменялось, только краска немного облупилась! – вслух сказал он, завершая длинный внутренний монолог.
Утреннее майское солнце практически не грело, но заставляло глаза щуриться. На улице была суббота, и двор был полностью пуст, лишь издали доносился рев редких проезжающих машин.
Пашка, пригнувшись, зашел в подъезд, поднялся на третий этаж и отрыл двери своими ключами. Зайдя в квартиру и скинув дорожную сумку, ему в нос ударил аромат свежесваренного кофе. Видимо мама уже проснулась. И действительно из кухни высунулась голова, покрытая копной встрепанных рыжих волос.
— Пашенька, сынок, - вскрикнула мать, - ты вернулся!
С грохотом поставив турку, она кинулась обнимать сына. Крепко прижавшись к его груди, она со всей силы сдавала тело сына от переизбытка чувств. Пашка был в легкой футболке и льняных штанах. Сквозь тонкую материю он почувствовал, как встают нежные сосочки матери. От этого факта и того, что мама была полностью голая, и его член начал наливаться кровью.
В семье в целом не была принята одежда. А уж утром в субботу повода натягивать даже трусы точно не было.
Мать не выпускала сына из объятий, он же, заскучав, начал рассматривать тело матери в отражении зеркала. Кожа матери была бледной, она не любила и не умела загорать. Стоило ей выйти на солнце, как она сразу сгорала. Худые стройные ножки брали начало из аппетитной попки. Она всю жизнь занималась спортом и попа была большой от тренировок, а не от тортиков. Пуза, конечно, не было, но был приятный женский животик, делающий любую женщину в возрасте желанной. Грудь женщина подтянула пару месяцев назад, и Пашка был приятно удивлен, как красиво торчком стояли сиськи третьего размера. В зеркале был виден только один ореол. Огромный и коричневый ореол, посередине которого находился такой же темный сосок, торчащий в сторону сына, указывая, куда сейчас направлено ее сексуальное желание.
Такая картина завела молодого парня окончательно. Член, вставший в застегнутых штанах, был больно сдавлен, хотя он и здорово оттопыривал брюки, но
Горячие кавказцы