В спальне повисла гнетущая тишина. Евгений сел на край кровати, сжав руки в замок, и несколько секунд просто молчал, уставившись в пол. Настя по-прежнему держала простыню, прижимая её к груди, будто пыталась спрятаться от всего, что только что произошло.
— Скажи мне честно... - наконец выдохнул Евгений, не поднимая на неё глаз. - Это правда? Всё, что он сказал?
Настя вскинула на него взгляд, в её глазах плескалось всё - страх, стыд, боль и какая‑то детская беспомощность. Она долго молчала, только губы дрожали.
— Да... - едва слышно призналась она. - Тогда... он правда... Но это был только раз, я... не думала, что так выйдет...
Евгений сжал челюсти, вздохнул, но не дал себе сорваться на крик. Он смотрел на Настю - на её голое, ещё дрожащее тело, на волосы, слипшиеся от пота, на следы страсти на коже.
— Расскажи, - попросил Евгений. - Всё...
Он смотрел на неё не как на врага или предательницу, а как человек, которому слишком больно быть в неведении. Настя сглотнула, тяжело вдохнула и, не поднимая глаз, начала говорить - медленно, запинаясь, с трудом подбирая слова:
— Той ночью я вышла на кухню в твоей рубашке. Толик был там, он стал сразу разглядывал меня, а мне было интересно и приятно управлять этим моментом. Я провоцировала его, наслаждаясь чувством власти - показала свое тело, дразнила, разрешила ему только смотреть, всё было под моим контролем.
Потом я разрешила ему полизать - и растворилась в ощущениях, почти кончила, но он внезапно остановился. Меня захлестнула злость и нетерпение, он предложил продолжить на диване, и я неожиданно пошла за ним.
Я легла на диван, раскрылась перед ним, он снова ел меня - и я кончила у него на языке. После оргазма долго не могла прийти в себя, а когда очнулась, его член уже скользил по моей щели. Я испугалась, пыталась остановить, просила не входить, но... В какой-то момент он вошёл. Я не могла сопротивляться, всё стало как в тумане, он двигался глубже, я снова кончила. Он кончил мне на живот.
Мне стало ужасно стыдно. Я тогда так злилась на себя - что стала как будто игрушкой в чужих руках. Но в тот же момент я словно упрямо попыталась себе доказать: нет, я не игрушка, я та, которая может выбирать. Не меня берут - я отдаюсь, если хочу и как хочу.
Я пыталась взять инициативу, показать, что могу контролировать ситуацию. Сделала ему минет, сама на него села, дальше уже не думала, кто главный. Мы двигались вместе, я кончила прямо на нём. Потом он перевернул меня и снова трахал. Я была на грани, но вдруг он резко вышел. Он поставил меня раком, лизал везде, трахал пальцами, пока я уже не могла сдерживать крики. Потом резко вошёл. Мне было стыдно, но я не могла остановиться, пока не кончила. А он продолжил дальше, пока не кончил сам.
...Настя закончила свой рассказ. В комнате воцарилась тишина. Евгений сидел напротив, долго молчал, не сводя с неё взгляда, будто пытался разглядеть в ней что‑то новое, понять, кем она стала после той ночи.
Он медленно спросил:
— Почему ты не остановилась? Ты же сама продолжила... Сосала ему, сама села и трахнула его? Ведь это не было чужой волей, тебя никто не заставлял.
Настя сбилась, не сразу смогла ответить. Она отвела взгляд, сжала пальцы, будто пыталась собрать мысли в кучу.
— Я... я знаю, что это была ошибка, - наконец выдавила она. - Я понимаю, как это выглядит. Но тогда... Внутри было столько злости на себя...
Четверка