Прошло несколько лет после того лета, когда Артём и Елена Викторовна нашли друг друга на речном берегу. Артём окончил институт, его жизнь наполнилась работой и воспоминаниями, но их связь не угасла — она эволюционировала в глубокую, зрелую любовь, полную доверия и страсти. Елена Викторовна, с её почти седыми волосами, всё ещё излучала ту же уверенность, а её тело, полное и гармоничное, манило его, как в первый день. Когда Артём предложил полететь в Италию, чтобы отпраздновать его диплом, она согласилась с улыбкой:
— Елена Викторовна, Вы согласны? Только мы вдвоём, как раньше.
— Конечно, Тёма. Жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от такого.
Италия встретила их жарким солнцем Рима, где узкие улочки вели к фонтанам и древним руинам. Они гуляли часами, рука об руку, наслаждаясь видами. Артём держал её за талию, ощущая мягкость её форм под тонким платьем, а Елена Викторовна рассказывала о истории, её голос был низким, с хрипотцой, что всегда возбуждало его. У Колизея они остановились, и он, наклонившись, поцеловал её шею, шепнув:
— Вы такая... здесь, среди истории, как богиня.
В маленьком кафе на площади Навона, за столиком с видом на фонтан, они пили эспрессо и болтали. Елена Викторовна, откинувшись на стуле, смотрела на него с теплом.
— Тёма, помнишь наше лето? Как всё начиналось? — спросила она, её пальцы переплелись с его.
— Как забыть, Елена Викторовна. Вы открыли мне мир... и себя. А теперь Италия — это наш новый берег.
— Да, но теперь мы знаем друг друга глубже. И я хочу, чтобы эти дни были... особенными, — она улыбнулась, её глаза блеснули обещанием.
В их номере с видом на Тибр страсть разгорелась сразу. Елена Викторовна стояла у окна, её зрелое тело освещалось закатным светом — пышные сиськи с бледно-розовыми ореолами и крупными сосками, слегка отвисшими, касались подоконника под сложенными руками, мягкий живот и широкие бёдра, манили к себе. Артём, раздевшись, подошёл сзади, его худощавое тело прижалось к ней, а сильный член, твёрдый и пульсирующий, коснулся её задницы. Он прижал её через подоконник, её груди вжались в шлифованное дерево, а он, держа её за бёдра, вошёл сзади.
— Тёма... ох, да, вот так... трахай меня глубже! — простонала она, её голос эхом отразился в комнате.
— Елена Викторовна... Вы такая мокрая... я чувствую, как вы меня сжимаете, — выдохнул он, его толчки стали сильнее, хлюпающие звуки её смазки заполнили воздух.
— Сильнее, Тёма... а-а-ах, долби мою дырочу... да, шлёпай по заднице! — кричала она, её тело дрожало, а он шлёпал по её ягодицам, его яйца хлопали по её клитору.
— Вы кончаете... я чувствую, как Ваша писечка пульсирует... — стонал он, и она кончила, её вагина сжалась, соки потекли по бёдрам.
— Заливай меня спермой, Тёма... заполни меня! — выкрикнула она, и он излился в неё, его сперма хлынула глубоко, их тела содрогнулись в унисон.
Ночь в огромной ванне, наполненной тёплой водой, стала их ритуалом. Свечи мерцали вокруг, бутылка вина стояла на краю, а пена покрывала их формы. Елена Викторовна села на край ванны, раздвинув бёдра, её пизда раскрылась, мокрые губы блестели. Артём, в воде, взял её ножку, целуя ступню, посасывая пальчики, его язык скользил по своду.
— Тёма... лижи мои ножки... да, соси пальчики, как я сосу тебе член, — простонала она, её рука гладила себя.
— Елена Викторовна... Ваши ножки такие вкусные... я хочу Вас всю, — выдохнул он, поднимаясь выше, его губы коснулись её лона. Он лизал её клитор, посасывал мясистые губы, язык проникал в дыру, её
Всё вы одинаковые!