Шесть дней пролетели в мгновение ока. Олег и сам не заметил, как время, которое казалось бесконечным, стремительно таяло. До приезда родителей оставалось всего три дня. Эта мысль не вызывала у него сожаления — скорее, чувство нетерпеливой жадности. Нужно было успеть как можно больше, чтобы потом, когда родители вернутся и все войдет в привычное русло, у него остались приятные воспоминания, хотя он и не собирался прекращать заниматься сексом со Снежанной, но осознавал, что им придется затаиться.
За эти шесть дней он уделил особенное внимание ее анальной дырочке. Он был настойчив и методичен. Каждый вечер, после ужина, он уводил ее в свою комнату, заставлял ложиться на живот и начинал терпеливый процесс разработки. Сначала пальцы — один, два, три, с обильным количеством смазки. Затем, когда она достаточно расслаблялась, он пробовал ввести член. Сначала удавалось лишь на треть, и Снежанна стонала от боли и дискомфорта, вцепляясь ногтями в подушку. Потом — уже на половину. Он учился чувствовать ритм ее дыхания, моменты, когда мышцы чуть ослабевали, и в эти секунды проталкивался глубже. К пятому дню он уже мог входить в нее полностью, ощущая, как ее тело, наконец, сдается и принимает его целиком. Стоны ее изменились — в них все еще слышались боль и унижение, но теперь пробивались и другие, более глубокие нотки, которые он не мог интерпретировать однозначно, но которые его крайне возбуждали.
Она стала покорнее. Не сломленной полностью — искра ненависти в ее глазах еще иногда пробивалась, — но более послушной. Она перестала спорить по мелочам, перестала предлагать альтернативы, перестала торговаться. Она просто выполняла его требования, молча, с отсутствующим взглядом. Иногда Олегу даже становилось немного скучно. Власть без сопротивления теряла остроту. И сегодня утром, за завтраком, глядя на ее опущенную голову, он принял спонтанное решение.
— Снежанна, — сказал он, отхлебывая кофе. — Мы идем гулять.
Она подняла на него удивленные, настороженные глаза.
— Куда?
— В парк. Погода хорошая, солнечно. Проветримся. Через полчаса выходим. Только оденься красиво. Не в эти свои треники. Платье там или юбку.
Он сам удивился своей инициативе, но, произнеся это, почувствовал азарт. Прогулка с ней, как со своей девушкой. Только все вокруг будут видеть просто красивую пару, а не брата и сестру, и никто не узнает, что на самом деле этой ночью он выебал ее в тугую задницу и кончил глубоко внутрь. Это было новое, изощренное удовольствие.
Снежанна удивленно моргнула, но спорить не стала. За эти дни она выучила, что споры бесполезны и лишь затягивают неизбежное или ухудшают его настроение. Она просто кивнула, убрала свою тарелку в раковину и ушла в свою комнату.
Олег тоже приоделся. Он надел синие джинсы и серую рубашку с коротким рукавом, оставив верхние пуговицы расстегнутыми. Побрызгался дезодорантом, причесался. В зеркале отражался симпатичный, уверенный в себе парень. Никто бы не подумал, глядя на него, какой монстр живет внутри.
Он ждал в коридоре, облокотившись о стену, когда дверь ее комнаты открылась. И у него перехватило дыхание.
Снежанна вышла, и он в очередной раз поразился тому, насколько она красива. На ногах у нее были изящные босоножки на невысоком каблуке. Темно-синяя, почти черная юбка обтягивала её упругие ягодицы, заканчиваясь чуть выше колена. Розовая блузка, достаточно облегающая, чтобы подчеркнуть ее пышные груди. Под блузкой угадывался кружевной лифчик — он заметил тонкие контуры чашечек. На левом запястье поблескивал тонкий золотой браслетик, на шее — изящная цепочка с кулоном в виде крошечного сердечка. Она накрасилась: легкие тени на веках, аккуратно подведенные глаза, блеск на губах. Ее темные волосы были распущены и мягкими
И мама и дочь