В понедельник Саша пришёл ко мне после школы. Родители на работе, сестра у подруги — наше время до вечера. Мы сидели на моей кровати, тетрадки раскрыли, но даже ручки не доставали. Я смотрела на него и думала: моя первая любовь. Шесть лет. Самый родной человек. И чувствовала, что сегодня он какой-то другой — напряжённый, что ли.
Целоваться начал сразу. Наклонился, прижал к себе, и я почувствовала его губы — мягкие, тёплые, родные до боли. Я отвечала, но в голове всё равно всплывали картинки из субботы.
Паша сверху, его толстый член во мне, его руки на моих бёдрах. Женя сзади, длинный, достающий до самого нутра. Макс с серыми глазами, который смотрел так, будто видел меня насквозь, его член — крупнее всех, заполняющий до краёв. Жанна с выбритой киской и светлыми волосами, Лена в кресле с хищной улыбкой. Их стоны, запах секса, сперма на лице, на груди, на губах.
Всё это всплыло перед глазами за секунду. Я моргнула, прогоняя картинки.
Заставила себя не думать. Саша здесь, Саша мой, Саша хороший.
Его руки полезли под футболку. Пальцы скользнули по животу — медленно, осторожно, будто он всё ещё боялся сделать лишнее движение. Поднялись выше, накрыли грудь. Он мял её, дыша всё тяжелее, и я чувствовала, как твердеют соски под его пальцами. Знакомое, привычное, спокойное. Саша всегда был таким — нежным, робким, будто я могла разбиться.
Он стянул с меня футболку через голову, отбросил куда-то в сторону. Я осталась в одном лифчике — чёрном, кружевном, том самом, что надевала в субботу для них. Внутри кольнуло, но я снова отогнала мысли. Саша не знает. Саша не должен знать.
Он смотрел на меня — на грудь, прикрытую кружевом, на живот, на изгиб бёдер. В его глазах было столько восхищения, что у меня сердце сжималось.
— Какая же ты красивая, — выдохнул он и потянулся к застёжке.
Пальцы дрожали — всегда дрожали, когда он расстёгивал лифчик. Замок поддался не сразу, он возился с ним несколько секунд, но я не помогала. Просто ждала, глядя на его сосредоточенное лицо.
Лифчик упал на пол. Грудь освободилась, соски сразу затвердели от воздуха и его взгляда. Он смотрел на них заворожённо, будто видел впервые.
— Как же я люблю тебя, — выдохнул он, припадая к груди.
Сначала к одной — целовал, лизал, покусывал сосок. Потом к другой — так же нежно, так же осторожно. Я запрокинула голову, застонала. Хорошо. Привычно. Спокойно.
Его язык выписывал круги, губы втягивали сосок, и по телу разбегались знакомые мурашки. Я гладила его по голове, запускала пальцы в волосы, чувствуя, как он дышит — тяжело, часто, сбивчиво.
Но где-то внутри, под слоем этого привычного удовольствия, шевелилось другое. Сравнение. Саша — нежный, робкий, боящийся сделать больно. А они — жадные, уверенные, берущие то, что хотят. И я хотела их. Снова.
Его руки скользили по моему телу — по животу, по бокам, по бёдрам. Пальцы оставляли на коже дорожки мурашек, но это было привычно, знакомо. Он остановился на джинсах, расстегнул пуговицу, потянул молнию вниз. Я приподнялась, помогая стянуть их вместе с трусами. Осталась совсем голая, раздвинула ноги, приглашая.
Он смотрел на меня. На мою грудь, на живот, на то место, где уже всё влажно. В его глазах было столько обожания, что у самой сердце сжималось. Шесть лет. Шесть лет он смотрит на меня так — будто я самое дорогое, что есть в его жизни.
— Ты такая... — выдохнул он и опустился ниже.
Его пальцы коснулись меня там — осторожно, робко, как всегда. Сначала просто
Nasilie