Я, Сергей. Муж Кати. Мне тридцать пять, я работаю в строительной компании, веду проекты, таскаю тяжести по стройкам и прихожу домой с гудящими ногами и пустой головой. Катя — моя жена. Десять лет вместе, восемь в браке. Я думал, что знаю её как свои пять пальцев — её привычку грызть колпачки ручек, когда думает, её смех, который становится громче после бокала вина, её родинку на левой груди, которую она терпеть не может, а я люблю. Я думал, что знаю всё. Я ошибался.
Всё началось в Сочи. Катя поехала с мамой — так она сказала. Отдохнуть, подышать морем, сменить обстановку. Мама её подтвердила — созванивались, обсуждали погоду, экскурсии, цены на рынке. Я не проверял. Зачем? Жена не давала поводов. Вернее, я не замечал поводов.
Первая ночь. Я остался дома с дочкой, уложил её спать, сел смотреть телевизор. Заскучал. Решил позвонить Кате, спросить, как дела. Набрал номер. Гудки. Потом щелчок — она взяла трубку. Но не сказала «алло». Сначала я услышал только дыхание — частое, прерывистое, с каким-то влажным призвуком.
— Кать? — позвал я.
Молчание. Потом — тихий стон. Я замер. Телефон прижал к уху сильнее, будто от этого мог разобрать больше.
— Да, вот так, — услышал я мужской голос. Незнакомый. Низкий, уверенный. — Глубже бери. Не бойся.
Я не понял сначала. Думал, фильм смотрит, или телевизор работает на фоне. Но потом услышал её. Катю. Она мычала — не разобрать слов, только звуки. Влажные, чавкающие, с придыханием.
— Ты так хорошо сосешь, — сказал мужчина. — Откуда научилась?
Она что-то ответила, но я не разобрал. Голос был глухой, как будто рот чем-то занят. И тут до меня дошло. Фильм не смотрели. Телевизор молчал. Это был не звук поцелуев — это был звук минета. Моя жена сосала член чужого мужика.
Я не повесил трубку. Я сидел на диване, сжимая телефон, и слушал. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, но я не мог оторваться. Слушал, как она сосет. Как он стонет. Как она давится и сглатывает. Как он говорит «смотри на меня, когда сосешь».
— Теперь вставай, — сказал он. — На кровать. На четвереньки.
Я представил. Моя Катя — на четвереньках, голая, перед чужим мужиком. Её русые волосы рассыпаны по плечам, грудь третьего размера покачивается, бритая промежность блестит в свете ночника. Я представил — и у меня встал.
— Трахни меня, — услышал я её голос. Твёрдый, просящий, не тот, которым она говорит дома. — Пожалуйста, трахни меня.
Он вошёл в неё. Я слышал влажный звук, её вскрик, потом стоны — ритмичные, нарастающие. Шлепки. Его бёдра о её ягодицы. Её хриплое дыхание.
— Громче, — сказал он. — Хочу, чтобы соседи слышали, как мой пизду трахают.
Она закричала. Я расстегнул штаны, достал член. Твёрдый, пульсирующий. Начал дрочить в такт его толчкам. Слушал, как она стонет, как кончает — громко, долго, не стесняясь.
— Сними на телефон, — сказал он. — Пусть запомнит.
Она что-то ответила, но я не разобрал. Я кончил в тот момент, когда он сказал «сейчас кончу в тебя». Кончил на свою руку, на штаны, на диван. Сидел тяжело дыша, сжимая телефон, на котором всё ещё шли чужие стоны.
Он кончил в неё. Я слышал. Она вскрикнула, замерла, потом выдохнула.
— Спасибо, — сказала она. Тихо, почти шепотом.
— Не за что, — ответил он. — Завтра повторим.
Потом шорох, её голос: «Ой, я звонок не сбросила». И гудки.
Я сидел в темноте, смотрел на экран телефона, где высветилось «Катя, 23 минуты». Двадцать три минуты ада. Двадцать три минуты,
Алина.Накану нового года