Поезд мерно покачивался, отбивая колесами привычный ритм «стук-стук-стук». За окном уже сгустились сумерки, превратив бескрайние поля в размытое чернильное пятно.
— Ну вот, теперь можно выдохнуть, — Ирина откинулась на мягкую спинку сиденья, с наслаждением стягивая с ног тесные лодочки. — Если бы не этот проект, ни за что не согласилась бы ехать в такую даль.
Андрей кивнул, поправляя на верхней полке их единственную дорожную сумку. Четыре дня командировки — это терпимо. Тем более что руководство оплатило купе.
— Главное, чтобы соседей не подселили, — он оглядел четыре застеленные полки. — Люблю, когда никого лишнего.
Ирина только вздохнула. Она тоже любила. Но в поездах дальнего следования чудеса случаются редко. Взглянула на часы — до отправления оставалось семь минут. Можно успеть сходить за кипятком.
— Я чайник поставлю в коридоре, — она взяла металлический стакан с подстаканником.
Когда Ирина вернулась, держа в руках две кружки с ярко-оранжевой жидкостью, в купе уже горел верхний свет. Андрей сидел на своей полке, сжав челюсть так, что заиграли желваки.
Она сразу поняла: что-то случилось.
— Дорогой? — Ирина поставила чай на столик, настороженно оглядываясь.
В дверном проёме стояли двое.
Точнее — входили. Сгружая на свободные нижние полки огромные спортивные сумки, пахнущие кожей и чем-то пряным, похожим на шашлычную приправу.
Первый был старше, лет сорока пяти, с густыми черными усами и глубокими морщинами вокруг глаз. Второй — моложе, под тридцать, бритый наголо, с тяжелым золотым перстнем на пальце.
— Здрасьте, соседи, — старший широко улыбнулся, сверкнув золотым зубом. — Не против?
Ирина выдавила вежливую улыбку. Андрей промолчал, скрестив руки на груди. Только желваки продолжали ходить ходуном.
— Дорога дальняя, до самого Краснодара, — продолжал мужчина, снимая кожаную куртку и аккуратно вешая её на крючок. — Я Тимур. А это племянник мой, Руслан. — Он кивнул на молчаливого бритоголового. — По делам едем.
— Ирина. Это муж мой, Андрей, — ответила она, чувствуя, как повисает в воздухе неловкость.
Тимур, кажется, не замечал напряжения. Он достал из сумки большой полиэтиленовый пакет, и запах усилился.
— Может, поедите с нами? — он начал выкладывать на столик свертки. — Домашняя курочка, лаваш, зелень. Жена моя, Замира, всегда в дорогу с собой дает. Голодными не будем.
— Спасибо, мы сыты, — отрезал Андрей. Голос прозвучал резче, чем он, вероятно, хотел.
Руслан, до этого момента стоявший молча у окна, повернул голову. Взгляд у него был тяжелый, немигающий, как у хищной птицы. Он скользнул по Андрею, задержался на Ирине чуть дольше.
У неё по спине пробежал холодок.
— Не хочешь — не ешь, — Руслан сказал это с ленцой, растягивая слова. — Мы никого не заставляем.
— Руслан! — Тимур нахмурился. — Веди себя прилично.
Поезд дернулся. За окном медленно поплыл перрон, фонари, лица провожающих.
Тимур достал из недр сумки бутылку коньяка. Дорогого, в бархатном мешочке. Золотистая жидкость плеснулась в стаканы, которые он тоже принес с собой.
— За знакомство? — он поднял свой стакан, глядя на Андрея.
Андрей покачал головой:
— Я не пью.
— Как скажешь, — Тимур не обиделся, выпил сам, крякнул удовлетворенно.
Ирина сидела, вжавшись в угол. Смотрела, как кавказцы разворачивают мясо, как режут хлеб, как наполняют стаканы снова и снова. Они говорили между собой на своем языке — гортанно, отрывисто. Иногда посматривали на неё с Андреем.
За окном окончательно стемнело.
— Красивая у тебя жена, — неожиданно произнес Руслан, обращаясь к Андрею. В его голосе не было насмешки, скорее — констатация факта. — Волосы красивые, длинные.
Ирина почувствовала, как кровь приливает к щекам. Андрей напрягся, его пальцы побелели, сжав подлокотник.
По уставу мы имели Славу