Зайдя в автобус, я осмотрелась, все сидячие места были заняты, и я решила, что сзади в углу автобуса за дверями самое укромное место, где можно спрятаться от взглядов пассажиров. Я проследовала туда. Походный рюкзак поставила с боку, он хорошо меня скрывал. Рядом стоял дядя Федор, который так же прошел за мной, так что видеть меня могли только дядя Федор, а так же толстяк, который был почти лыс, если не считать клочка седых волос, обрамлявших полукругом его затылок от уха до уха и рыжая худая женщина, сидящие на последних двух местах. Женщина не обращала на меня внимания, толстяк же изучающе осмотрел и вроде потерял интерес отвернувшись. Очевидно, что они не планировали скоро выходить, а потому и заняли самые дальние места.
Рюкзак и стоящий боком дядя Федор, небрежно положивший руки поверх него, создавали достаточно замкнутое и уединенное пространство. Дядя Федор поприветствовал толстяка, видимо они были знакомы, и перекинулся парой фраз, которых я не услышала из-за шума мотора автобуса, для себя я отметила, что никто не обращает на меня внимания. Так что я погрузилась в свои раздумья.
Мне не очень хотелось разглядывать пассажиров, и я отвернулась к окну и начала разглядывать проплывающие пейзажи.
От неожиданности я ойкнула, но за шумом движущегося автобуса, меня никто не услышал. А причина возгласа была проста – моя юбка оказалась задрана, демонстрируя стройные ноги и упругую попку в белых трусиках. Но это было еще полбеды: до моих почти обнаженных полушарий дотронулась рука, и не просто прикоснулась, нет – горячая потная пятерня быстро засновала по упругим ягодицам, периодически жадно жамкая их.
Вздрогнув, я на несколько мгновений застыла. «Только не это!» - стучала в висках мысль. В автобусе полно людей, которые могут увидеть мою голую попу, которую жадно мнет пожилой дядя Федор. Что же они подумают? Молодую девушку тискает старый дед, а она и не возражает.
Пока я лихорадочно перебирала варианты выхода из ситуации. Ладонь, мявшая попку, легла аккурат между аппетитных булочек, и средний палец скользнул между них, прямо к мокрой киске. Я, представила сзади потного дядю Федора с похотливым взглядом, не выдержала накатившей волны стыда, набравшись храбрости, резко развернулась. Мужская рука тут же попыталась воспользоваться сменой позиции и, задрав юбку, проникнуть в мокрую пещерку с главного входа. Я перехватила запястье и попыталась остановить его, указывая на пассажиров автобуса.
Уставилась на виновника, пребывая в ступоре. Дядя Федор был на том же месте, но оказался все еще повернутым ко мне боком, не потел, не пыхтел и даже не смотрел на меня похотливым взглядом. Он, вяло переговаривался с толстяком, сидевшим рядом, совершенно не обращал внимания на меня. Рука же, словно жила собственной жизнью, извивалась в захвате, в попытке дорваться до сокровенного места.
Очевидно, что сложившееся положение не могло продолжаться долго. Он потянул руку на себя. Я, будучи гордой выигранным противостоянием и тем, что на этот раз смогла защитить свое тело, отпустила запястье, продолжая, тем не менее, настороженно наблюдать за дядей Федором и не рискуя повернуться к нему спиной.
И тут он, наконец-то, повернулся ко мне лицом. Я подняла глаза на лицо дяди Федора.
Подбородок плавно переходящий в рыхлую шею качнулся, а губы растянулись в улыбке, придав щекам добродушное располагающее к себе выражение. Мое сердце, пропустив удар, бешено забилось – меня посетила надежда, что еще все обойдется. Вот только слова, произнесенные едва различимым шепотом, резко оборвали все надежды, и сердце, трепыхнувшись напоследок, провалилось прямиком в пятки.
— Маленькая шлюшка, ты знаешь, что надо делать. - шептал он.
Мой милый мальчик