Света только-только закончила первый курс универа, девятнадцать лет, стройная как тростинка, с упругой попкой и грудью третьего размера, которая так и просилась из-под облегающих топов. Волосы русые, до плеч, глаза большие, зелёные, с той невинной искоркой, что сводит с ума мужиков постарше. Жила она с мамой, Анной Владимировной, в уютной двушке на окраине. Анна была крепкой бабой лет сорока пяти, с широкими бёдрами, тяжёлой грудью и лицом, которое ещё помнило молодость – полные губы, карие глаза, но фигура уже налилась, животик округлился, а жопа – спелая дыня.
Подруга мамы, Екатерина Алексеевна, заглянула как-то вечером. Пятьдесят лет, но выглядела как королева – высокая, с мощными ногами, обтянутыми в чулки, грудь огромная, пятый размер минимум, задница как у породистой кобылы. Волосы чёрные, коротко стриженные, глаза стальные, губы накрашены ярко-красным. Катя, как звали её в узком кругу, всегда была с огоньком – би, любила и баб, и мужиков, и не стеснялась. Принесла бутылку вина, посидели на кухне, Анна ушла в душ, а Катя осталась с Светой наедине.
– Ну что, красотка, – Катя села ближе, её нога в туфле на шпильке коснулась колена Светы. – Ты такая свежая, как персик. Мама рассказывала, как ты парней отшиваешь. А может, тебе бабы нравятся?
Света покраснела, но вино уже ударило в голову. Катя была такой уверенной, пахла дорогим парфюмом с ноткой мускуса, и от этого у Светы в трусиках намокло.
– Я... не знаю, Екатерина Алексеевна. Никогда не пробовала.
Катя усмехнулась, поставила бокал и вытянула ногу.
– Зови меня Катя. А теперь на колени, милая. Поцелуй мои ножки. Я научу тебя настоящему удовольствию.
Света замерла, но что-то в голосе Кати – властном, как у хозяйки – заставило её опуститься. Туфля Кати была чёрной, лакированной, Света прижалась губами к носку, вдохнула запах кожи и пота.
– Хорошая девочка. Лижи каблук.
Света послушно вылизывала каблук, язык скользил по гладкой поверхности, а Катя тем временем задрала юбку, показав отсутствие трусов. Её пизда была гладко выбрита, губы толстые, набухшие, клитор торчал как мини-член. Но Катя развернулась, встала раком на стуле, раздвинула булки. Анус – тёмно-розовый, морщинистый, с лёгким запахом мускуса и пота.
– Лижи мою жопу, сучка. Глубже языком.
Света уткнулась лицом в мясистые ягодицы, язык коснулся ануса – солоноватый вкус, горячий, пульсирующий. Она лизала, кружила, проникая внутрь, слюна текла по подбородку. Катя стонала, теребя свой клитор.
– О да, вот так, шлюшка. Ты рождена для этого. Глубже, суй язык в мою задницу!
Света мычала, её собственная пизда горела, трусики промокли насквозь. Вдруг Катя напряглась, схватила Свету за волосы и развернула лицом вверх.
– Открой рот, сучка. Сейчас я тебе подарок сделаю.
Тёплая струя мочи ударила в лицо Светы – солёная, пахучая, брызнула в рот, по щекам, в волосы. Света кашлянула, но Катя прижала её голову.
– Глотай, моя унитазная шлюха! Пей всё!
Моча лилась, Света глотала, кашляя, но возбуждение накатило волной – она тёрла свою пизду через трусы, кончая от унижения.
В этот момент дверь ванной открылась. Анна Владимировна вышла в халате, полотенце на голове, и замерла. Её глаза расширились: дочь на коленях, лицо в моче, Катя стоит с раздвинутыми ногами.
– Катя, ты что... Боже, Света!
Катя не растерялась. Она шагнула к Анне, схватила за халат и сорвала его. Анна – голая, грудь висит тяжёлыми шарами, соски тёмные, пизда волосатая, с седыми волосками.
– Заткнись, Анна. Ты всегда была моей сучкой в душе. На колени, рядом с дочкой.
Анна попыталась оттолкнуть, но Катя ударила пощёчину – звонко, по полной щеке.
– На колени, блядь! Или я расскажу всем твоим подругам, какая
Изгнание дьявола