Подъезжая к гаражу нашего дома, я ощутила, как тревога ледяной рукой сжимает сердце. Я снова вернулась позже обычного, и знала, что Джим наверняка уже места себе не находит от волнения, нервно поглядывая на часы и придумывая самые мрачные сценарии. В голове я в который раз прокручивала заготовленную отговорку, оттачивая каждое слово, чтобы оно слетело с губ естественно и непринуждённо, когда я наконец переступлю порог дома.
Я не хотела, чтобы всё это началось. Измена случилась не по моей воле, но теперь, спустя шесть месяцев, я страстно жаждала тех головокружительных сексуальных высот, на которые меня возносил мой любовник. Я по-прежнему любила своего мужа искренне и глубоко, но Сэмюэл делал с моим разумом и телом нечто такое, от чего я не могла отказаться, даже если очень пыталась. Его прикосновения пробуждали во мне дикую, первобытную страсть, которую Джим, при всей своей нежности и любви, никогда не умел разжечь с такой неистовой силой. Даже сейчас, после душа у Сэма, я чувствовала лёгкую, сладкую истому между бёдер — воспоминание о том, как он брал меня жёстко и требовательно, заставляя тело дрожать в конвульсиях удовольствия.
Я пыталась порвать с Сэмом. Пыталась снова и снова. Но он был чертовски соблазнителен, знал все мои потаённые кнопки и нажимал на них с безошибочной точностью, заставляя мою волю таять, как воск под жарким пламенем желания. Каждый раз я клялась себе, что это последний, и каждый раз возвращалась к нему, дрожа от предвкушения его грубых, властных ласк.
Джим, если бы узнал... Он бы, наверное, взорвался от ярости. Но в глубине души я верила, что смогу его успокоить, уговорить, вымолить прощение. У меня был план — мягкие слова, слёзы, напоминания о нашей любви, о том, как сильно я его ценю. Вот до чего я докатилась: за эти шесть месяцев тайной связи я не только открыла в себе новую, жадную до плотских удовольствий женщину, но и тщательно спланировала, как удержать мужа, если правда когда-нибудь всплывёт.
Я была почти уверена, что он никогда ничего не заподозрит. Я старалась заниматься с ним сексом каждый раз, когда он проявлял интерес, а иногда даже сама инициировала близость, даже если после встреч с Сэмом чувствовала себя вымотанной и насыщенной. Я делала это, потому что действительно любила Джима. Правда любила. Глубоко и искренне.
Иногда, раз в несколько дней, меня накрывала волна вины — острая, жгучая, как раскалённое железо. В такие моменты мне хотелось повернуть время вспять, стереть всё, что произошло между мной и Сэмом, никогда не позволять своему влечению зайти так далеко... Но потом тело вспоминало его руки, его голос, и желание снова захлёстывало меня с головой.
Я взглянула в зеркало заднего вида, проверяя помаду и причёску. Я приняла душ у Сэма, привела себя в полный порядок, но паранойя не отпускала: вдруг Джим увидит что-то не то, какую-то мелочь, которую я не смогу объяснить? У Сэма были точно такие же мыло и шампунь, как дома, даже запасная одежда и бельё лежали в его шкафу — на всякий случай. Я стала очень осторожной после того единственного раза пять месяцев назад, когда я вернулась и Джим спросил про духи. Я тогда не надушилась после душа, а ведь утром перед работой щедро побрызгалась его любимыми. Мне удалось выкрутиться — придумала историю про пролитую химию в офисе. Джим поверил. Но с тех пор я не позволяла себе ни одной оплошности.
Ещё один последний взгляд — и я вышла из машины. Подходя к дому, я остановилась у входной двери и огляделась в
реанимация компьютера