Летнее солнце щедро заливало террасу кафе на променаде в Сан-Тропе. Море искрилось, как разлитое шампанское, а воздух был пропитан солью, кремом для загара и лёгким ароматом дорогих духов.
Анри Лаваль, семидесяти пяти лет, сидел за угловым столиком в тени большого зонта. Единственный свободный столик с тенью он занимал по праву: это был один из его ресторанов – с летней верандой, из которой открывался великолепный вид на море. Когда-то он был акулой бизнеса, скупавшим компании, как другие люди – хлеб к завтраку.
Теперь всё это казалось ему скучным театром марионеток. Ему самому давно надоело дёргать за нитки, и он ушёл на покой, обеспечив себя на три жизни вперёд. Жена умерла десять лет назад, дети давно получили свои доли и исчезли в собственных жизнях, через раз присылая поздравительные открытки на день его рождения – особенно в те годы, когда требовались дополнительные средства.
Секс он, время от времени, покупал: молодые, красивые, тела, профессиональные экскортницы класса «Люкс», но даже это потеряло вкус. «Мужчина по-настоящему свободен только тогда, – любил повторять он себе, – когда пизда перестаёт быть главным призом».
Он пил эспрессо и равнодушно смотрел на пляж. Как и вчера. И позавчера.
И тут заметил её.
Девушка лет двадцати, с загорелой кожей и длинными тёмными волосами, которые разлетались на ветру. Она играла в пляжный волейбол – звонко смеялась, грациозно прыгала, ловко отбивала мяч. Её белое бикини едва сдерживало упругую грудь и крепкие ягодицы. Её стройными ногами можно было гордиться: не на каждом подиуме встретишь такое совершенное сочетание грации и длины. Каждый её смех после удачного броска звучал, как вызов всему тому, что Анри считал уже мёртвым в себе.
«Наверняка кто-то ебёт её, – равнодушно подумал Анри и вздохнул, – парень, кто бы ты ни был – считай, что тебе крупно повезло!»
Когда игра закончилась, девушка отряхнулась, взяла полотенце и вдруг направилась прямо к его столику.
— Простите, месье, – сказала она с очаровательной улыбкой, – можно присесть на минутку? Под вашим зонтиком свободно, а всё остальные столики заняты. Я умираю от жажды! Обещаю не мешать вашему одиночеству.
Анри кивнул. Она села, заказала лимонад и бросила на него благодарный взгляд. Когда принесли пузырящийся напиток в запотевшем стакане, жадно отпила добрую половину, пролив часть на себя, и посмотрела на Анри так, будто он был самым интересным человеком на всём Лазурном Берегу.
Анри по-отечески любовался девушкой. Красивая и... породистая, что ли. Анри мысленно отогнал мелькнувшее видение Аэлиты – арабского скакуна из его конюшни – и улыбнулся уголками губ. Девушка поняла его улыбку по-своему.
— Что? – спросила она, быстро осматривая себя, – ах, это... простите.
Она попыталась протереть лиф купальника от пролитого лимонада, отчего её соски напряглись, придав девушке несколько фривольный вид.
Её звали Софи. По крайней мере, так она представилась. Студентка, изучает психологию в Париже, приехала на каникулы подработать. Разговор начался легко – о море, о книгах, о том, как быстро летит время. Анри сам не заметил, как начал рассказывать ей о своей юности, о путешествиях, о том, чего уже давно никому не говорил. И уже давно у него не было такого благодарного слушателя.
Мимо них медленно проехал суперкар: чёрный Bugatti Veyron с тонированными стёклами.
— Ух ты! – Софи проводила автомобиль восхищённым взглядом, – хотела бы я хоть разочек прокатиться на таком чуде! Это Ламборгини, да?
— Почти, – улыбнулся Анри, сделав знак официанту принести ещё кофе.
В его конюшне, помимо арабских скакунов имелось и Lamborghini Veneno Roadster, и Rolls-Royce Boat Tail, и Bugatti Veyron.
— Любите автомобили? – спросил Анри, всё больше увлекаясь
Санаторий