Рома оторвался от Юлии только когда музыка сменилась — медляк кончился, заиграло что-то быстрое и бестолковое.Танец закончился, но музыка еще долго пульсировала в висках у Юлии. Она, смущенно поправив платье, быстро зашагала к выходу из зала, на ходу бросив что-то невнятное в сторону вожатых. Сердце колотилось где-то в горле, ладони горели, а между бедер все еще ощущалось предательское, тягучее тепло. «Что я делаю? — пронеслось в голове. — Он же почти ребенок. Мой сын там…» Но другая, более темная и настойчивая часть ее существа нашёптывала: «Но как же это было сладко…» Рома проводил её взглядом, потом развернулся и, ухмыляясь, пошёл к стене, где его ждали Макс, Антон и Алёша. Макс стоял, прислонившись к стене, и смотрел на Рому с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем благоговейный ужас. — Ну? — выдохнул он, едва Рома подошёл. — Ну чего она? Рома не торопился с ответом. Он встал рядом с другом, облокотился плечом о стену и только тогда, с лёгкой, самодовольной усмешкой, произнёс: — А ты сам не видел? — Я видел, как ты её за задницу хватал, — голос Макса дрожал от возбуждения. — Ты ей юбку задрал, я чуть не кончил на месте. Она что, позволила? — Не только позволила, — Рома лениво пожал плечами, но в глазах его горел огонь. — Она сама ко мне прижималась. Руки на плечи положила, смотрела так… ну, ты понял. — Бля, — выдохнул Антон, который до этого молчал, переваривая увиденное. — А она реально ничего не сказала? Когда ты её… ну, лапал? — Сказала, — усмехнулся Рома. — Сначала «Рома, что ты делаешь». Я руку убрал, потом опять положил. Во второй раз она уже молчала. Только дышала часто-часто и глаза закрыла. Макс провёл рукой по лицу, словно пытаясь прийти в себя. — Ты понимаешь, что это значит? — спросил он сдавленно. — Она же не оттолкнула тебя. Вообще. Она позволила. Взрослая женщина, вожатая… и она позволила тебе лапать себя на глазах у всего зала. — Не у всего, — поправил Рома. — В темноте ни хрена не видно. Только ты и видел. Даже Лёха, наверное, нет. Он кивнул в сторону Алёши, который стоял чуть поодаль, уткнувшись в телефон, но на самом деле не видя ни буквы на экране. Алёша слышал каждое слово. Руки его дрожали, но он делал вид, что увлечён игрой. — Лёх, ты чего такой бледный? — спросил Антон, заметив его состояние. — Духота, — ответил Алёша, не поднимая головы. — Душно. — Ничего, потерпи, — бросил Рома и снова повернулся к Максу. — Слушай дальше. Когда я её во второй раз за задницу взял, она мне на плечо выдохнула. Так… сладко. Я чувствовал, как у неё сердце колотится. Она хотела этого. Всё её тело кричало «да», даже если язык говорил «нет». Макс сглотнул. — И что теперь? Ты думаешь, она даст? Ну… дальше? Рома посмотрел на него с высоты своего роста — снисходительно, почти покровительственно. — Макс, запомни одну вещь. Женщина, которая позволяет себя трогать в темноте на танцполе, — она уже твоя. Остальное — вопрос времени и места. — А если она завтра одумается? — вставил Антон. — Не одумается, — уверенно сказал Рома. — Я её разогрел. Такие вещи не остывают за одну ночь. Она уже не сможет забыть, как мои руки на её заднице лежали. И захочет ещё. — Ты прям уверен, — протянул Макс с
Тетя Эмма дает клизму