Это было несколько лет назад, но эти события постоянно всплывают в памяти. Мы с мужем и нашими друзьями выбрали эту гостиницу ради пляжей и ночной жизни, и пятый день отдыха стал тем моментом, когда реальность начала растворяться в цветах огней, музыки и алкоголя.
Вечеринка на пляже отеля была грандиозной. Диджей установил аппаратуру прямо на песке, и басы вибрировали в подошвах ног, передавая импульс прямо в грудную клетку. Я позволила себе расслабиться. В моей руке постоянно был коктейль — сладкий, с ярким зонтиком и вкусом ананаса или кокоса, маскировавший крепость алкоголя. Бокалы шли один за другим, и мир вокруг становился чуть более мягким, а контуры фигур на танцполе — менее резкими.
Мой муж, Андрей, не пил так охотно. Он стоял немного в стороне, и его взгляд постоянно блуждал по моему лицу, словно он пытался измерить степень моего опьянения. Каждый раз, когда я делала глоток, он хмурил брови.
— Может, тебе хватит? – бросал он мне из-за шума музыки.
Я отводила его руку, чувствуя, как раздражительность поднимается с самого низа живота, смешиваясь с алкоголем. Его опека напоминала намордник, все теснее затягивавшийся вокруг моей шеи. Я хотела не просто стоять и кивать, я хотела двигаться, чувствовать ритм, быть частью этой толпы.
Когда заиграла любимая песня, я схватила свою подружку Татьяну за руку, и мы растворились в глубине танцпола. Мужья остаются на периферии – у барной стойки, там, где безопасно и светло. Мы танцуем, смеемся, подбрасывая руки вверх, и на мгновение я чувствую себя свободной. Потом Татьяна где-то скрылась из моего поля зрения, и я остаюсь сама в центре человеческого вихря.
В это время я заметила его.
Он был выше меня, стройный, с кожей, загорелой до цвета ореха, и темными волосами, влажными прядями прилипшими ко лбу. Сначала я думала, что это случайность – просто человек в толпе. Но он танцевал слишком близко. Когда я шагала в сторону, он шагал следом. Его плечо несколько раз коснулось моего, легкого прикосновения влажной кожи, которое оставляло на теле ощущение электрического тока.
Я не отталкивала его. Алкоголь делал свое дело, превращая осторожность в любопытство.
Вдруг музыка поменялась. Агрессивный бас исчез, уступая место медленному, гипнотическому ритму. Свет померк, и танцпол превратился в море мерцающих огней, отражавшихся в глазах. Я растерялась. Когда я оглянулась, чтобы найти взглядом Татьяну или Андрея, увидела только стену чужих спин. Искала взглядом своих, а снова увидела его
Тот самый парень с темными волосами. Он не спрашивал разрешения. Он просто шагнул вперед, и мы очутились друг перед другом. Его руки опустились на мои плечи, потом медленно скользнули к локтям. Я была в шортах и легкой футболке, а под ними купальник, о котором я думала еще в начале вечера, если вдруг придется прыгнуть в ночное море. Теперь эта одежда казалась слишком тонким барьером между мной и внешним миром.
Он наклонился к моему уху. Его дыхание было горячим, с нотками мяты. Он что-то прошептал. Голос был низким, грудным, слова текли мягко, но я не понимала ни одного. Это звучало как итальянский или испанский — громкие звуки, терявшиеся в ритме музыки.
– Я не понимаю, – пробормотала я, но он, кажется, не обратил внимания. Или не понял.
Он продолжал шептать, и его губы едва касались моего уха, мурашки пробежали по моему телу. Я потеряла бдительность. Мои руки сами собой легли ему на плечи. От него пахло не просто потом или духами — это был запах возбуждения, что-то завораживающее пикантное и тяжелое.
Его руки сползли ниже, медленно, словно он проверял, остановлю ли я его. Пальцы
История моей феминизации. Часть 2. Школьные годы. Первые наслаждения.