Вперед? Помнишь, что я говорила про пятно? Она зашла первой. У меня не было выбора. Джейн нагло втолкнула меня вперед. Дверь в комнату распахнулась, я увидел большую железную кровать с латунными спинками, украшенными желтыми шишечками; дальше стояли трюмо и два старых кресла по стенам. Пятно растекалось по выцветшей бумаге обоев, как ядовитый цветок на пожухлом плюще. Пол был черный, в нитяных ковриках. Видишь эти шишечки? Я помню, как они бренчали. Слышишь? Мюриэл стала трясти спинку. Шишечки зазвенели и дрожали еще после того, как она отняла руку. Не желаю знать, сказал я. Слишком много горьких мыслей терзало меня. Я оттолкнул Джейн и начал спускаться так тихо, как только мог. Сестры с минуту стояли. Было слышно, как они шепчутся. Джейн прыснула и Мюриэл тоже. Потом, к моему смущению, снова возникла хозяйка, по-прежнему вытирающая руки о передник. Хорошие они девочки. Остаться не хотите? спросила она. Меня едва не стошнило от ее жуткой ухмылки, но я только покачал головой. Они не девочки, а дамы, наконец с трудом ответил я. Не хотела совершить дерзкости, сэр, сказала она, очевидно, имея в виду дерзость. Мои сестры шумно спускались вниз. Они слышали наш разговор и смеялись. Он ревнует, миссис Уайт, сказала Мюриэл. Здесь я не выдержал и, в бешенстве хлопнув дверью, вышел на улицу. Ой, как мило, как здорово! Все-таки возвращайтесь, не правда ли? Вы уже оплатили целый час, прокричала мне вслед женщина. Но я уже спешил по улице и сделал вид, будто ее слова обращены к кому-то другому. Сгоряча я остановил кэб; но потом вспомнил, что экипаж ждет нас на другой улице, и пошел прочь, а кэбби что-то заорал мне вслед, теперь точно не вспомнить. Я пришел к месту за минуту до сестер и, решившись сначала не ждать, с тяжелым сердцем остался. Наконец, и они пришли, вполне тихо, как я и надеялся, сели, и мы тронулись. О, ты не можешь не помнить этого, Филипп, сказала Джейн, когда кэб уже повернул обратно на Хай-Стрит. Сегодня же вечером вы обе покинете мой дом, ответил я и отвернулся.Нам страшно ехать одним ночью, милый, сказала Мюриэл, притворно зевая. Обе прекрасно знали, что у меня не было на них никакой управы. Если бы я выбросил их вон, то узнала бы Сильвия... Они сами сказали бы ей, как это когда-то сделала моя бывшая любимая, и прибавили бы, что я жестокий, тупой и вздорный. К тому же, женским чутьем они сразу угадали, что я действительно нечто помню. Четверги всегда были их "днем визитов", как они говорили, а дядя Реджи был их провожатым. Они брали с собой корзинки, которые я вижу как сейчас, с пирожными и вином "для бедняков", и чаще всего возвращались после сумерек. Несколько раз мама хотела отправиться с ними, но они всегда говорили, что ей будет скучно. Да... все эти воспоминания возвращались, наполняя рот горечью. ДНЕВНИК ЭМИ МЭНСФИЛД Сегодня я видела, как Ричард и мама целуются. Ее юбка была поднята, его рука была на ее ноге. Я не стану с ними разговаривать еще несколько недель. Мне не нравится Ливерпуль. Я хочу обратно домой. Мама запретила мне даже думать об этом. Я бы написала обо всем папе, но знаю, что не получится. Мама спросила у меня, почему я такая тихая. Она все спрашивала и спрашивала до тех пор, пока я уже не знала, что говорить. Сначала я ответила, что это все
Водные процедуры