через комнату и села на краешек кровати, прямая, строгая, с руками, упавшими на колени.- Я хочу уехать, - сказала она ровным голосом, - не уговаривай. Я все обдумала. Давай придумаем что-нибудь, чтобы Лене это объяснить. Ты мне поможешь?- Я помогу. Но я не хочу, чтобы ты вот так уезжала, а сестричка?- Ты все должен понять, уже не мальчик. Когда я думаю о нас с тобой, то знаю, что эти дни я никогда не забуду. Это будет стоять передо мной до конца моей жизни. Ради того, чтобы насладиться тобой я через все переступила. И это было райской меры наслаждение. - Она помолчала. – Но ведь за такие радости со своим братом – в ад попадают, не так ли?- Ада нет, - возразил я, - и никто никогда ничего не узнает.- Но я-то знаю! Во мне этот ад уже начинается. Ты меня обнимаешь, и еще неделю назад я вся трепетала от восторга и любви. А сейчас? Я трепещу от страха, от стыда и боли.- Ну почему, почему так?- А ты, что, - ничего не чувствуешь? Только желание мной обладать?- Нет, если честно, я тоже немножко стыжусь этой истории. Только это, вероятно, намного слабее, чем у тебя. Да мне стоит только посмотреть на тебя, как все сомнения вмиг испаряются, правда.- Ну, видишь, хоть мы и брат с сестрой, да все же разные. А мне все снится теперь, как я прихожу к нашему отцу. А он как посмотрит на меня и молчит, молчит…А я приеду сейчас от тебя и буду одна, одна. Буду думать, буду искать выход… Отпусти меня, пожалуйста, хорошо?И я отпустил. Хотя мне было очень тоскливо. Лене было сказано про внезапную болезнь любиной дочери. Уже в аэропорту я спросил- Когда мы вновь увидимся?- Совсем скоро, у отца, когда ты тоже вернешься. Но так, это как было здесь – наверное, никогда.
Конкурс красоты (часть 2)