в меня долгим благодарным поцелуем.- Любимый, любимый, - шептала она, оторвавшись, - я мечтала об этом. Это божественно… - Ты слаще меда, моя любовь.- Подожди немного: я чуть отдохну, и ты войдешь в меня!Мое тело требовало разрядки, я жаждал ее, жаждал оказаться внутри. И то, что это моя сестра, еще прибавляло пе5рцу, прибавляло желания. Перевернув меня на спину, она привстала, а потом начала медленно опускаться на меня. Ее лоно было сейчас очень узким, напитанным кровью от близкого оргазма. Мы оба громко дышали от этой сладкой пытки. Когда я вошел в нее до отказа, она слегка откинулась назад и запрокинула голову. Я мял ее литые груди и боролся с желанием извергнуться немедленно.Ее вторая разрядка последовала очень быстро, я почувствовал ее стремительное приближение по волнам внутри нее, что обхватывали мое естество. Она широко раскрыла глаза, глядя куда-то вдаль, и издала громкий и протяжный стон и с этим рухнула на меня. - Я жду тебя, излейся, наполни меня, пожалуйста!- Родная сестричка, я иду к тебе, иду!Я обхватил ее шею руками и впился поцелуем в ее губы. Наши языки переплелись, и тогда я забился внутри ее лона, и застонал, и замычал от сладкой боли.- Я хочу отдать тебе мою девственность! Возьми меня там, где никто не брал.Уже несколько дней я испытывал какое-то жжение в груди и беспокойство. Я думал только о ней, только ее я видел перед собой. Это было как амок, любовная лихорадка. Люба тоже испытывала нечто подобное. Она осунулась и как-то потемнела лицом. Мы пили вино, ели очень мало и много времени проводили в постели. Я честно признался, что без сиалиса или виагры меня надолго не хватит. Так что пришлось запастись и тем и другим.Но была еще одна проблема: предстоящий приезд «жениха», который я сам, собственно, устроил. Это все нам испортит, думал я теперь.Мысли о том, как мы будем выглядеть в глазах родственников, мне как-то не приходила в голову, хотя об этом надо было думать давно. Я просто отгонял ее от себя. Это быдет ужас, если кто узнает! Эта мысль мучала нас обоих, но говорить об этом не хотелось. Вместо этого я пил вино и любил мою сестричку, и она любила меня и радовалась каждому часу, проведенному вместе.Конечно, мы чувствовали, что это все не надолго. Так и получилось.. Последняя четвертьС каждым днем Люба становилась все молчаливее. Она только смотрела на меня своими большими темными глазами, а они день ото дня становились все тоскливее. Настала ночь, когда стоны ее удовольствия переросли в рыдания. Я тогда насилу успокоил ее. Но, с тех пор, часто мне слышались ее сдержанные всхлипы. Мы не обсуждали это, все и так было ясно. Только один раз она вдруг сказала:- Нам – конец! – И вновь надолго замолчала. Ее взгляд больше не искал моего. Он смотрел поверх, куда-то далеко, блуждал рассеянно по вершинам деревьев, по далеким горизонтам, не останавливаясь ни на чем специально. Я видел, что ее тяга ко мне падает, что предстоящее расставание отравляет ей жизнь сегодня.Потом приехал Леня, и это действительно был конец. Мы разошлись по разным комнатам. Мрачное ее настроение стало еще сильнее. Все ленины и мои попытки ее развеселить неизменно проваливались.Однажды ночью, когда все спали, она вошла ко мне в спальню и тихо окликнула меня. Луна в последней четверти высвечивала ее спутанные волосы, разбросанные по длинной белой ночной сорочке. Эту рубашку я ранее никогда на ней не видел, ведь мы спали всегда нагишом. Она прошла
Как я стала Аленой