После «Ашукинской» «55-ый км» — теперь станция называется «Радонеж». Но как бы ее не назвали, я бы ее узнал из тысяч: те же плиты железобетонные — платформа. А посередине деревянная лестница, убегающая вверх , переходя в тропинку, скрывающуюся между вековых елей… Всё вдруг всплыло в голове. Каждый из дней. Тех счастливых дней. И не отдавая отчета в своих действиях, я вышел из электрички на этой станции. Я словно в свое детство вышел. Я вернулся в него…. СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО Когда я закончил шестой класс (а было это в конце 60-х годов), родители не знали, что со мной делать. В смысле, куда девать меня на лето. В пионерский лагерь я категорически отказывался ехать. Вплоть до скандала со слезами. Был печальный прошлогодний опыт, когда на месяц я попал в этот «пионерский рай» от батиной конторы. Все прелести того загона для детей оценил сполна. Тогда, 11-ти летним мальчишкой я не мог бы правильно объяснить, что мне уж так не понравилось в том лагере (так и подмывает сказать теперь : «зоне») … И только сейчас, вспоминая те свои ощущения, могу их, и то не полностью, выразить. В конце 60-х начала 70-х, при полном отсутствии свободы в стране вообще, в пионерском лагере гасились даже ее отголоски. Линейки, в речку — не дальше, чем по колено, хождение строем. Даже в столовую: с направляющим и замыкающим. Да еще и под отрядную песню… Постоянные одергивания: не так сел, не так встал.… А слова в ответ не скажи — укорот моментально. Причем, в изощрённой форме (или всех пионервожатых тогда набирали из маньяков?) Самым страшным в лагере, по тем детским мальчишеским меркам, был «мертвый час». Сейчас-то, под грузом проблем, вспоминаю об этом обязательном отдыхе с тоскливой грустью. От недосыпания мешки под глазами. Так мечтается
Тюрьма